К вопросу о юрисдикции гаагского арбитражного суда в деле ЮКОСа
Оригинал взят у 
oboguev в К вопросу о юрисдикции гаагского арбитражного суда в деле ЮКОСа
oboguev в К вопросу о юрисдикции гаагского арбитражного суда в деле ЮКОСаПретензии таковой юрисдикции возникают из статьи 26 Energy Charter Treaty:
http://en.wikipedia.org/wiki/Energy_Charter_Treaty
http://www.encharter.org/fileadmin/user_upload/document/EN.pdf
* * *
Россия подписала ECT 17 декабря 1994 со статусом: временное приложение до 18 октября 2009 года.
http://www.encharter.org/index.php?id=414
ЕСТ не был Россией ратифицирован, депозитирован и введён в постоянную силу (процедура вступления в полную и постоянную силу изложенная в ст. 44 не была осуществлена).
20 августа 2009 года Россия уведомила депозитарий ЕСТ, что она не намерена становиться участником ЕСТ, и что согласно ст. 45 (3(а)) договора таковое оповещение означает прекращение временного действия ЕСТ в течение 60 дней со времени оповещения, т.е. к 18 октября 2009 г.
Однако согласно ст. 45(3(b,с)) в случае выхода из временного приложения договора, его части III и V (ст. 26 входит в часть V) в отношении сделанных инвестиций продолжают действовать на протяжении 20 лет после выхода из договора, т.е. до 18 октября 2029 года -- за исключением государств перечисленных в приложении PA, для каковых обязательства прекращаются немедленно (но Россия себя не внесла в данный список -- в нём только Чехия, Германия, Польша, Венгрия, Литва и Словакия).
В связи с чём возникает вопрос:
Согласно статье 26, инвесторы могут подавать в суд на государство (список приложен, Россия входит) в гаагский арбитраж только в том случае, если они не подавали ранее дело в суд данного государства и не пытались разрешить дело какой-либо иной уговорённой процедурой.
Подавали ли ранее инвесторы ЮКОСа дело в российский суд?
(Дальнейшее релевантно в том случае, если не подавали:)
Каковы в этой перспективе могли бы быть правовые действия России?
На мой взгляд, таковыми:
Согласно ст. 15 закона РФ "О международных договорах", ЕСТ (и что важнее -- его конкретный артикул о признании международного арбитража по вопросам ст. 26) даже в режиме "временного приложения" относится к договорам требующим ратификации.
http://www.rg.ru/1995/07/21/mejdunarodnye-dogovory-dok.html
Поэтому правовой аргумент со стороны РФ мог бы состоять в том, что согласно конституционной норме о разделении властей, правительство РФ было уполномочено подписывать ЕСТ (точнее, те его положения, которые согласно ст. 15 закона "О международных договорах" требуют ратификации) только в статусе необязующего протокола о намерениях или бизнес-дел конкретной администрации, но не в статусе государственного обязательства РФ как государства, и что следовательно РФ не несёт обязательств по данным положениям ЕСТ, включая признание гаагского арбитража.
Далее, согласно ст. 45(1) ЕСТ, подписывающее государство применяющее ЕСТ со временным статусом, соглашается на его применение только в той мере, в каковой оно не противоречит конституции, национальным законам или подзаконным актам.
Таким образом, аргумент состоит из двух частей, каждая из которых достаточна.
Первая часть -- фундаментальная неправомочность подписи правительства РФ под ЕСТ в статусе государственного обязательства, ввиду конституционной неуполномоченности правительства РФ принимать данные обязательства как государственные.
Вторая часть -- эксплицитное признание также и ст. 45(1) самого ЕСТ, что ввиду указанного обстоятельства подписание его правительством РФ не создаёт обязующих государственных обязательств для РФ.
http://en.wikipedia.org/wiki/Energy_Charter_Treaty
http://www.encharter.org/fileadmin/user_upload/document/EN.pdf
* * *
Россия подписала ECT 17 декабря 1994 со статусом: временное приложение до 18 октября 2009 года.
http://www.encharter.org/index.php?id=414
ЕСТ не был Россией ратифицирован, депозитирован и введён в постоянную силу (процедура вступления в полную и постоянную силу изложенная в ст. 44 не была осуществлена).
20 августа 2009 года Россия уведомила депозитарий ЕСТ, что она не намерена становиться участником ЕСТ, и что согласно ст. 45 (3(а)) договора таковое оповещение означает прекращение временного действия ЕСТ в течение 60 дней со времени оповещения, т.е. к 18 октября 2009 г.
Однако согласно ст. 45(3(b,с)) в случае выхода из временного приложения договора, его части III и V (ст. 26 входит в часть V) в отношении сделанных инвестиций продолжают действовать на протяжении 20 лет после выхода из договора, т.е. до 18 октября 2029 года -- за исключением государств перечисленных в приложении PA, для каковых обязательства прекращаются немедленно (но Россия себя не внесла в данный список -- в нём только Чехия, Германия, Польша, Венгрия, Литва и Словакия).
В связи с чём возникает вопрос:
Согласно статье 26, инвесторы могут подавать в суд на государство (список приложен, Россия входит) в гаагский арбитраж только в том случае, если они не подавали ранее дело в суд данного государства и не пытались разрешить дело какой-либо иной уговорённой процедурой.
Подавали ли ранее инвесторы ЮКОСа дело в российский суд?
(Дальнейшее релевантно в том случае, если не подавали:)
Каковы в этой перспективе могли бы быть правовые действия России?
На мой взгляд, таковыми:
Согласно ст. 15 закона РФ "О международных договорах", ЕСТ (и что важнее -- его конкретный артикул о признании международного арбитража по вопросам ст. 26) даже в режиме "временного приложения" относится к договорам требующим ратификации.
http://www.rg.ru/1995/07/21/mejdunarodnye-dogovory-dok.html
Поэтому правовой аргумент со стороны РФ мог бы состоять в том, что согласно конституционной норме о разделении властей, правительство РФ было уполномочено подписывать ЕСТ (точнее, те его положения, которые согласно ст. 15 закона "О международных договорах" требуют ратификации) только в статусе необязующего протокола о намерениях или бизнес-дел конкретной администрации, но не в статусе государственного обязательства РФ как государства, и что следовательно РФ не несёт обязательств по данным положениям ЕСТ, включая признание гаагского арбитража.
(Тонкость: закон "О международных договорах Российской Федерации" был принят 15 июля 1995 года, т.е. уже после подписания ЕСТ, но соответствующая конституционная норма, которую закон расшифровывает, действовала раньше. В чём именно состояла эта конституционная норма и какова была конкретная расшифровка намерения законодателя Конституции РФ -- вопрос для Конституционного суда РФ, но мой прогноз состоит в том, что КС вероятно вынес бы заключение, что расшифровка намерения законодателя Конституции как раз и даётся законом "О международных договорах", и что следовательно правительство РФ не было уполномочено подписывать ЕСТ в статусе обязательства РФ, и следовательно данная подпись не имеет правомочной силы от имени РФ.)
Далее, согласно ст. 45(1) ЕСТ, подписывающее государство применяющее ЕСТ со временным статусом, соглашается на его применение только в той мере, в каковой оно не противоречит конституции, национальным законам или подзаконным актам.
Таким образом, аргумент состоит из двух частей, каждая из которых достаточна.
Первая часть -- фундаментальная неправомочность подписи правительства РФ под ЕСТ в статусе государственного обязательства, ввиду конституционной неуполномоченности правительства РФ принимать данные обязательства как государственные.
Вторая часть -- эксплицитное признание также и ст. 45(1) самого ЕСТ, что ввиду указанного обстоятельства подписание его правительством РФ не создаёт обязующих государственных обязательств для РФ.