May 11th, 2019

Отличная статья про фальсифицированный процесс о "русском заговоре" в Черногории

Отличная статья про фальсифицированный процесс о "русском заговоре" в Черногории

Максим Саморуков

"За последние годы были написаны целые тома о том, как успешно Россия нарастила свои медийные и пропагандистские возможности. Как умело она теперь может жонглировать фактами и навязывать нарративы. Но проверка практикой дает совсем другие результаты, чем теоретические выкладки в международных докладах. На деле оказывается, что Россия не может выиграть информационную войну даже у правителя маленькой Черногории Мило Джукановича, у которого нет ни махины RT, ни миллиардных дотаций на информационное обеспечение, а есть только знание, как в нужный момент попасть в нужные стереотипы мировых СМИ.

Почти два года в Черногории продолжался суд над десятком заговорщиков, которых обвиняли в том, что под руководством агентов ГРУ они планировали устроить беспорядки в день парламентских выборов 16 октября 2016 года, убить тогдашнего премьера Мило Джукановича, передать власть пророссийскому Демократическому фронту и остановить интеграцию Черногории в НАТО. Процесс был открытым, показания свидетелей транслировались в СМИ, давая возможность любому желающему убедиться, какие удивительные нестыковки обнаружились в обвинении.

Однако Россия предпочла не утруждать себя поиском и разъяснением противоречий в официальной версии. Вместо этого было решено слепо отрицать все, в том числе очевидное, что автоматически выключило Россию из серьезного разговора, предоставив Джукановичу полную свободу в манипуляции мировым общественным мнением. В результате даже самые вопиющие нестыковки в деле не вышли за пределы региональных СМИ, лояльный властям суд смог без лишнего шума переписать версию обвинения в свой вердикт, а бессменный лидер Черногории Мило Джуканович на 31-м году правления снова предстал миру как прозападный защитник демократии от гибридных интриг авторитарной России.

Страна предвыборных переворотов
16 октября 2016 года даже в самой Черногории мало кто придал значение новости, что в день парламентских выборов черногорские власти арестовали два десятка сербских граждан, обвинив их в подготовке государственного переворота при поддержке России. За годы правления Джукановича черногорцы привыкли к таким предвыборным арестам, которые мобилизуют сторонников власти в день голосования, а потом тихо рассасываются без серьезных последствий.

Например, похожий сербский заговор был раскрыт за день до второго тура президентских выборов 1997 года, которые тогдашний премьер Мило Джуканович с небольшим отрывом выиграл у своего влиятельного однопартийца Момира Булатовича. Тогда Джуканович уже успел перековаться из сторонника Милошевича в прозападного демократа, поэтому признания арестованных сербов, что их прислали из Белграда, чтобы не допустить его победы, смотрелись вполне убедительно. Правда, потом убедительности в этом деле сильно убавилось: заговорщиков отпустили из-под ареста почти сразу после признания, а в 2002 году суд вообще признал их всех невиновными.

На парламентских выборах 2006 года сюжет немного изменился. Тогда в день голосования черногорские власти арестовали 17 албанцев, обвинив их в том, что они готовили вооруженный мятеж и собирались провозгласить в Черногории албанскую автономию. Через два года суд признал их всех виновными, но шестнадцать из семнадцати освободил из-под стражи с условными сроками. Семеро из них потом подали иск в Европейский суд по правам человека, что их осудили на основе ложных признаний, полученных под пытками. В 2015 году они выиграли процесс.

В 2016 году черногорские власти сразу после предвыборных арестов заговорили о причастности России к подготовке заговора, но было трудно воспринимать эти заявления всерьез – настолько сильно их расслабленное поведение не соответствовало масштабу заявленной угрозы. Тогда еще совсем свежими были воспоминания о действиях российских силовиков в Крыму и Донбассе, а тут власти небольшой полумиллионной страны уверяют, что Россия пыталась их свергнуть, но сохраняют поразительное спокойствие. Не было речи, скажем, о чрезвычайном положении. Черногория даже не стала приостанавливать безвизовый режим с Россией и не ввела никаких дополнительных проверок для российских граждан на границе.

Только что спецслужбы одной из ведущих военных держав готовили убийство черногорского премьер-министра, но в Черногории по этому поводу не стали собирать ни чрезвычайное заседание правительства, ни национальный Совет безопасности. Министр внутренних дел Горан Данилович признался, что не знал об операции. Министр обороны Милица Пеянович-Джуришич на встрече с коллегами из НАТО, где обсуждался черногорский переворот, тоже заявила, что ни вооруженные силы Черногории, ни ее министерство не получали никакой информации по этому делу. Черногорцы не стали информировать и НАТО, хотя на тот момент страна уже получила официальное приглашение вступить в альянс и вполне могла рассчитывать на помощь – тем более против российской угрозы.

Два свидетеля – два отказа
Все это можно было бы списать на совпадения, растерянность и некомпетентность, но проблемы с официальной версией на этом не заканчиваются. Сведения о структуре заговора и российском участии получены из показаний двух свидетелей: Саши Синджелича, который был в контакте с русскими агентами, и Мирко Велимировича, который покупал оружие. Впоследствии оба публично отказались от своих показаний, заявив, что их признания были получены под давлением и не соответствуют действительности.

Саша Синджелич – это сербский националист неопределенного рода занятий, который успел повоевать добровольцем в Донбассе, где, видимо, и обзавелся контактами с представителями российских спецслужб. На момент арестов он был в Белграде, но вскоре добровольно сдался черногорским властям, провел в тюрьме несколько недель, во всем признался и был отпущен на свободу, потому что его статус в деле изменили с обвиняемого на свидетеля.

Тут удивляет не только то, что черногорские власти спокойно отпустили на свободу человека, который готовил госпереворот, убийство премьера и был связующим звеном между заговорщиками и российскими спецслужбами. Еще более удивительно, что черногорцы отпустили Синджелича на свободу, хотя он находится в международном розыске – в 2011 году хорватский суд заочно приговорил его к 21 году тюрьмы за то, что он убил фермера и угнал трактор в одном из приграничных районов Хорватии. Даже сейчас, когда черногорский суд уже закончился, Синджелич по-прежнему свободно перемещается между Белградом и Подгорицей.

На этом странности с Синджеличем не заканчиваются. В марте 2019 года, когда он уже дал все показания на процессе, полностью подтвердив версию обвинения об организованном Россией заговоре, Синджелич пришел в эфир одного из крупнейших сербских телеканалов и, к удивлению ведущих, заявил, что его показания в суде были враньем. Что никакого плана переворота не было, а он просто получил от русских деньги на организацию антинатовских протестов в Черногории. А дальше ему пришлось подписать и выучить версию, которую навязали ему черногорские власти, чтобы выйти на свободу самому и помочь освободить других арестованных сербов. Также выяснилось, что Синджелич не первый раз выступает с таким объяснением случившегося – есть записи, сделанные на телефон, где он рассказывает то же самое в частном порядке.

Второй ключевой свидетель Мирко Велимирович – косовский серб и тоже участник одного из сербских националистических движений. Он отвечал за закупку оружия для заговорщиков. Он получил от Синджелича 25 тысяч евро, на которые должен был купить полсотни автоматов и несколько тысяч патронов к ним.

Однако за несколько дней до выборов Велимирович ужаснулся тому, что собирается сделать, поэтому поехал в черногорскую прокуратуру и во всем признался, раскрыв заговор властям. По словам Велимировича, затем он, по просьбе прокуратуры, все-таки закупил оружие у косовского албанца Фадиля, но сразу же выбросил его в водохранилище Газиводе – тоже по просьбе прокуратуры.

То есть черногорская прокуратура сама попросила ключевого свидетеля уничтожить одно из основных доказательств. Мало того, за прошедшие с тех пор два с половиной года никто не пытался прочесать дно водохранилища в поисках утопленного оружия. Также не было попыток разыскать и привести в суд торговца Фадиля, хотя Черногория давно установила с Косовом дипломатические отношения и ничто не мешало ей обратиться за помощью к косовским властям.

В апреле 2017 года Велимирович, находясь в Сербии, в присутствии нотариуса написал заявление, что отказывается от своих показаний и что такое признание его заставила сделать черногорская прокуратура. Правда, через некоторое время он заявил, что берет свои слова назад, снова подтверждает признательные показания и что этот отказ был сделан под давлением. В итоге Велимирович и Синджелич проходили по делу как свидетели и тюремных сроков не получили.

Впоследствии из пяти признавшихся в организации заговора от своих показаний также отказался Александр Чурович. По его словам, черногорские власти и представители посольства Сербии уговаривали его подписать признание и выйти на свободу через пять месяцев, а не дожидаться общего суда с риском провести в тюрьме 10–15 лет. Он согласился, подписал и действительно был освобожден через несколько месяцев. Очередное проявление удивительной мягкости черногорского правосудия, где за попытку свергнуть правительство и убить премьера люди получают несколько месяцев тюрьмы и небольшой денежный штраф.

Какие ваши доказательства
Нельзя сказать, что черногорские власти не предъявили совсем никаких доказательств связи между сербскими заговорщиками и судимыми заочно российскими гражданами Эдуардом Шишмаковым и Владимиром Поповым, про которых довольно убедительно установлено, что они из ГРУ. Есть фотографии, на которых Синджелич встречается с Шишмаковым в белградском парке, а также Шишмаков вместе с Поповым в том же парке. Есть данные о денежном переводе на $800 через Western Union, который в сентябре 2016 года сделал Эдуард Шишмаков из Москвы Саше Синджеличу в Белград. По словам Синджелича, на эти деньги он купил билет, чтобы слетать в Москву получить инструкции, но отметок об этом в его паспорте не осталось, потому что его якобы провели мимо пограничного контроля.

Есть запись короткого телефонного разговора Велимировича, по всей видимости с Шишмаковым. Шишмаков отвечает по-русски, не особо понимает, когда Велимирович на сербском сообщает ему, что купил «ракию» (оружие), но в целом не удивляется сербскому звонку и просит передавать всю информацию через Синджелича. Также есть многочисленные записи разговоров сербских заговорщиков между собой, где они нервно обсуждают план переворота.

Наконец, есть изъятые у Синджелича несколько телефонов (в том числе в чехле «Вооруженные силы России»), 125 тысяч евро наличными, полицейская униформа, дубинки, маски и прочие атрибуты черногорских силовиков, одевшись в которые заговорщики должны были открыть стрельбу по оппозиционному митингу и таким образом спровоцировать массовые беспорядки. По словам черногорских властей, Синджелич несколько десятков раз созванивался с Шишмаковым в дни накануне и сразу после парламентских выборов.

В принципе, все это довольно убедительно показывает, что Синджелич действительно был в контакте с российскими агентами и они обсуждали что-то не самое легальное. Но это имеет довольно слабое отношение к двум важнейшим аспектам обвинения: что готовился именно госпереворот с убийством премьера и что в заговоре участвовала черногорская оппозиция.

Двух лидеров Демократического фронта (главное оппозиционное движение Черногории), Андрию Мандича и Милана Кнежевича, пристегнули к делу позднее. Их нет ни на фотографиях, ни в записях разговоров, у них не изымали ни русских телефонов, ни денег, но это не помешало суду приговорить к пяти годам тюрьмы каждого. Правда, черногорские власти не торопятся выполнять решение суда – по всей видимости, рассчитывают на то, что надоевшие лидеры оппозиции сами уедут в Сербии.

Патрушев и 500 заговорщиков
В истории с черногорским переворотом можно еще долго перечислять всякие странности. Например, в качестве доказательства причастности России часто приводится «неожиданный» визит в Белград Николая Патрушева 26 октября 2016 года – якобы он поехал выручать попавшихся агентов. Но в реальности в визите Патрушева не было ничего неожиданного – его дата была известна до черногорских арестов. А рассказы, что в тот день Сербия выслала двух российских граждан, основаны только на статье в газете Danas, которая в свою очередь ссылается на неопределенные источники, близкие к сербскому правительству.

За два года судебного процесса мы так ничего и не узнали про 500 человек, которые, по словам черногорской прокуратуры, участвовали в заговоре. Осуждены всего 13, в том числе два лидера оппозиции и два россиянина заочно. Или 50 человек коммандос, которые, по словам прокурора, сидели в засаде в одном из районов Подгорицы, готовясь уничтожить антитеррористические подразделения Черногории, – где хотя бы какие-то следы их присутствия? Сразу после переворота сербский премьер Александр Вучич уверял, что ему показали неопровержимые доказательства, что некие иностранные силы следили за перемещениями Джукановича – почему эти доказательства показали только Вучичу, но не на суде?

В принципе, в нормальных условиях даже небольшой части из перечисленных странностей было бы достаточно, чтобы вызвать серьезные сомнения в реальности черногорского заговора – особенно если учесть, что речь идет о единственной стране Восточной Европы, где власть так ни разу и не сменилась после краха социализма. Но черногорская история настолько точно попала в популярные стереотипы, что всем стало не до подробностей. Вежливые люди, Донбасс, Малофеев – когда столько всего уже доказано, то почему бы не добавить в этот ряд еще и Черногорию, даже если ее доказательства выглядят совсем бледно? С определенного момента репутация начинает работать на вас.

К тому же Россия в очередной раз продемонстрировала свое нежелание и неумение хоть как-то работать с международным общественным мнением, отдав его в полное распоряжение Джукановичу и его союзникам. Ведь гораздо удобнее верить, что все на свете подконтрольно и куплено, чем рисковать, пытаясь объяснить, что поддержка оппозиционных митингов и подготовка госпереворота с убийством премьера – это очень разные вещи.

В результате вердикт черногорского суда, несмотря на вопиющие натяжки, вряд ли будет пересмотрен. Москва считает, что возражать Черногории – ниже ее достоинства. Западу неинтересно разбираться в деталях политической жизни маленькой балканской страны с полумиллионом человек. А главными проигравшими становятся сами черногорцы, потому что после такого приговора Мило Джуканович, несомненно, сможет обновить свою индульгенцию на роль прозападного демократического лидера, чтобы остаться у власти на очередной срок."
https://carnegie.ru/commentary/79106?fbclid=IwAR12lUBkOBtNN2qhkmCIFiOrE02ABPknddOLMUiHezTMw1g8zG4IOA0gQU8

Антон Чемакин о манифестации русских националистов в Киеве в 1917 г.

До революции 1917 г. Киев был, наверное, самым «монархическим» городом России. Там действовали крупнейшие монархические организации страны. Киевская губерния посылала в Государственные думы последних двух созывов почти исключительно правых депутатов. Сегодня это трудно себе представить, но исторические факты говорят сами за себя
Один из киевлян вспоминал: «Могу с уверенностью сказать, что Киев в своей массе был городом "правым", православным и гордился тем, что он "Мать городов русских". Помню, был случай. Один киевский инженер женился в Петрограде, где его жена родилась и выросла. Пожив несколько недель в Киеве, эта дама определила: ваш Киев черносотенный город!»

И после 1917 г. Киев станет одним из центров контрреволюции, именно киевляне сыграют важнейшую роль в организации Белого движения. Главный лозунг Белого движения — «Единая неделимая Россия» — имел киевское происхождение.

И несмотря на то что киевские добровольческие дружины осени 1918 г., оборонявшие город от петлюровцев и состоявшие из офицеров, юнкеров, гимназистов, были связаны с Добровольческой армией лишь формально, они, несомненно, заслужили наименование «Белая гвардия», которое в дальнейшем будет ассоциироваться в первую очередь с произведением выдающегося киевлянина Михаила Булгакова.

Но это будет позже, а пока, в марте 1917 г., русский Киев наблюдал за разворачивающейся революцией.

В отличие от Петрограда, переворот в Киеве прошел абсолютно мирно. Но настроение у многих русских киевлян было подавленное: по улицам ходили многотысячные украинские, польские и еврейские демонстрации, был демонтирован памятник Столыпину, все русское подвергалось преследованию и поношению. Даже бело-сине-красный флаг был фактически под запретом, в то время как над городом реяли украинские жовто-блакитные, польские бело-красные и еврейские со звездой Давида.

Из своеобразной спячки и апатии русских киевлян вывели события, произошедшее 13 мая (30 апреля по старому стилю) 1917 г. Именно в этот день в Киеве состоялась демонстрация русских гимназистов под монархическими лозунгами — единственная монархическая демонстрация после падения монархии на всем протяжении Российской державы (уже не империи, но еще не республики).

Позднее в своих воспоминаниях известный киевский деятель, депутат Государственной думы и редактор «Киевлянина» Василий Шульгин назвал монархическое выступление гимназистов «безрассудно смелой и безрассудно глупой проделкой».

Русские киевляне, и в первую очередь гимназисты, были оскорблены отсутствием русского флага на улицах Киева. Возникла идея проведения демонстрации под триколорами, выдвинутая молодежью при поддержке «Киевлянина».
1023569429

Сначала хотели приурочить ее к встрече французской делегации, но представители украинских и еврейских партий, также участвовавшие в чествовании союзников по Антанте, заявили, что они сорвут мероприятие, если на нем появится русская символика. Решено было избежать международного скандала и устроить демонстрацию русских учащихся отдельно.

Датой проведения шествия было выбрано 13 мая 1917 г. Демонстрация была согласована с милицией, и поэтому ожидалось, что она пройдет без особых происшествий — с лозунгами в поддержку Временного правительства и о войне до победного конца.

Но все пошло не так, как задумывалось изначально.

Одной из организаций, планирующей участвовать в шествии, был Южнорусский союз молодежи (ЮРСМ). Создателем и председателем его был 15-летний гимназист Борис Всеволодович Соколов. Борис Соколов родился 8 (21) июля 1901 г. в семье действительного статского советника Всеволода Соколова, весной 1917 г. он учился в 7-м классе Коллегии Павла Галагана.

«Соколов производит впечатление рано развившегося мальчика, самолюбивого, жаждущего деятельности и не сознающего опасности», — писал впоследствии журналист одной из московских газет, посетивший Бориса. Кроме того, журналист отметил, что Соколов называет себя «националистом по наследству» (в память об умершем отце, директоре гимназии), а в его комнате висит портрет Николая II. Начальник киевской милиции поручик Лепарский вспоминал, что Борис был «болезненно нервный, воинственно настроенный», с несколько вызывающей манерой держаться и настойчивостью, доходившей до резкостей.

Весной 1917 г. Борис Соколов объединил вокруг себя группу русской молодежи, из которой и образовался ЮРСМ. Одно из первых воззваний Союза гласило: «Высоко в древнем Киеве подняли мы наше национальное трехцветное знамя. Дружно объединились мы на борьбу за истинную свободу великого русского народа. И теперь, когда перед нами стоит грозный призрак грядущей анархии, мы призываем всех, любящих свою родину, присоединиться к нам, поддержать ЮРСМ в трудной борьбе за великую, единую, свободную Россию».

Организация с самого начала заявила о себе как о монархической, правда, с той оговоркой, что она выступала за конституционную монархию. Именно Соколову и его друзьям пришла в голову идея пройтись по Киеву под монархическими лозунгами.

Утром 13 мая участники шествия стали собираться на Михайловской площади. Учащиеся строились в колонны по гимназиям, разворачивали бело-сине-красные флаги. Члены ЮРСМ первоначально хотели написать на плакате «Царь, свобода и закон», но затем передумали и написали «Конституционная монархия». Кроме того, у них был и второй плакат с надписью «Единая неделимая Русь».

Вскоре подошла на место сбора Екатерина Шульгина — жена Василия Шульгина, в те дни находившегося в Петрограде. Она испугалась, что из-за деятельности «соколят» манифестация может быть сорвана, и поэтому попыталась убедить Бориса Соколова убрать «монархический» плакат, угрожая тем, что в обратном случае «Киевлянин» больше не будет давать место для объявлений ЮРСМ.

Казалось, Борис внял ее аргументам, и плакат был убран. Но вскоре ситуация вышла из-под контроля: оказалось, что юнкера одного из училищ зачем-то принесли не только русские флаги, но и один «жовто-блакитный» с надписью: «Хай живе вiльна федеративна республіка!». Возмущенный этим Соколов заявил, что тогда и ЮРСМ понесет все свои плакаты.

Сотрудники милиции с целью недопущения беспорядков приняли решение разделить демонстрацию на две части: вперед пустить «монархистов», а через некоторое время после них и всех остальных. Впрочем, вскоре две группы смешались, и получилось, что во главе колонны находится именно тот самый плакат с «конституционной монархией».

Участники шествия двинулись по Большой Владимирской улице, мимо памятника Богдану Хмельницкому, затем свернули на Бибиковский бульвар, прошли Нестеровскую и Фундуклеевскую улицы и вышли на Крещатик.

Позже Соколов утверждал, что в его «монархической» колонне шло 350 человек. Киевские левые газеты писали про 200 человек в «монархической» колонне (с учетом родителей учащихся, идущих вместе с ними) и около 250 во второй, шествующей только с русскими флагами. Ядро «монархической» колонны состояло примерно из 50-60 членов ЮРСМ.

Если же говорить о принадлежности к учебным заведениям, то в первой колонне преобладали учащиеся частной гимназии Михаила Стельмашенко (священника и педагога, члена Киевского клуба русских националистов), Первой (Императорской Александровской) гимназии, в стенах которой будут происходить события булгаковской «Белой гвардии», и Коллегии Павла Галагана. Члены ЮРСМ несли свои плакаты, несколько обычных русских триколоров и один бело-сине-красный флаг с двуглавым орлом, принесенный учащимися гимназии Стельмашенко.

Левая и либеральная пресса позже утверждала, что к колонне присоединились «союзники» (т.е. члены Союза русского народа) с нагайками (!), что выглядит явным преувеличением. Впрочем, по ходу шествия к колонне действительно присоединялись посторонние люди — пожилой генерал, офицеры, вольноопределяющиеся, какие-то дамы.

Реакция публики была разнообразной: одни приветствовали колонну с восторгом, бросали цветы, какая-то женщина крестилась и говорила: «Слава Тебе, Господи, наконец-то наши!» Другие же, в основном революционно настроенные солдаты и рабочие, реагировали негативно, угрожали расправой, выкрикивали ругательства.

«Русский голос должен быть слышен»: к 100-летию со дня смерти профессора Кулаковского
«Русский голос должен быть слышен»: к 100-летию со дня смерти профессора Кулаковского
© Public domain
Наконец, недалеко от Думской площади (ныне — пресловутый Майдан незалежности) группа солдат с криками «Не допустим контрреволюции!» бросилась к колонне, желая отобрать и порвать «монархический» плакат. Закипела драка. Члены ЮРСМ и другие участники шествия окружили плакат со всех сторон и отбивались от нападавших. Подоспевшая милиция развела враждующие стороны, и конец демонстрации прошел мирно.

В итоге практически никто не пострадал, если не считать ссадин и ушибов, и всего лишь один кадет был сильно избит. Правда, до кровопролития было недалеко: один из защитников плаката, вольноопределяющийся Федоров, отбивался от наседающих солдат при помощи штыка. В драке был порван один трехцветный флаг, но все свои плакаты ЮРСМ смог отстоять.

Обстановка в городе после окончания шествия была напряженной — прошел слух, что вскоре начнется еврейский погром. Но еврейского погрома не произошло, зато вместо этого толпа из нескольких сотен солдат отправилась громить гимназию Стельмашенко, в которой, по их сведениям, были спрятаны «монархические» плакаты (на самом деле члены ЮРСМ укрыли их в одном из реальных училищ). Предотвратить разгром гимназии удалось лишь благодаря активным действиям начальника милиции Лепарского.

Лозунг «Единая неделимая Россия» имел киевское происхождение
© из архива К.Б. Ричардсон (Соколовой)Семья Соколовых, начало 1910-х гг. Борис Соколов - 3-й справа
Левые газеты обвинили в случившемся инциденте «черносотенцев». Сотрудник социалистической «Киевской мысли» В. Чаговец отмечал, что произошедшее — преступление, и требовал установить тех, по чьей инициатив появились на шествии контрреволюционные лозунги: «Если это лица посторонние, не имеющие прямого соприкосновения со школой, они должны быть изолированы от общения с детьми. Если эти лица причастны к школе — учителя или даже начальники школ, — они должны понести тяжелую ответственность за недопустимый политический эксперимент…»

Всевозможные гимназические организации старались отмежеваться от случившегося, заявляя, что они тут ни при чем.

Совет рабочих депутатов в своем заседании отметил, что контрреволюционные демонстрации недопустимы, и потребовал от Исполнительного комитета общественных организаций принятия самых решительных мер. Если же этих мер не будет предпринято, Совет грозился взять борьбу с контрреволюцией на себя.

Именно поэтому Киевский исполком предоставил поручику Лепарскому чрезвычайные полномочия по производству обысков и арестов «для предотвращения контрреволюции и анархии».

«Мои действия санкционируются в 24 часа особой комиссией, — заявил Лепарский в интервью прессе. — Сосредоточение власти необходимо ввиду возможных попыток союзников. Манифестация была организована националистами и "союзниками", они пустили вперед детей, а сами скрывались в толпе и подталкивали многих. Я знаю, что в толпе была супруга Шульгина, сотрудница «Киевлянина», и [она] руководила манифестацией. Были опасные моменты, могла пролиться кровь.

Будущая борьба с "союзниками" нелегкая. Они распылены, но Киев — колыбель национализма со времен Столыпина, национальные страсти обострены; евреи, поляки и украинцы обособляются, и специфический национализм питается стремлением украинцев к федерации. Трехцветный флаг манифестации явился противопоставлением сине-желтому украинскому флагу. Расследование о манифестации не производится, но я слежу за деятельностью "союзников", и некоторые из них арестованы».

Екатерина Шульгина вспоминала, что «из Киева полетели телеграммы в Москву и Петроград о том, что вот здесь устроена была "черносотенная манифестация", которой руководила жена члена Государственной думы и ее Комитета такая-то… Василия Витальевича засыпали со всех сторон вопросами. Он, разумеется, ни о чем понятия не имел…»

В петроградских и московских газетах вышли посвященные демонстрации заметки с показательными названиями — «Темные силы», «Союзники» и «Вылазка черносотенцев».

Московское «Утро России» даже направило своего специального корреспондента к Соколову, чтобы получить информацию из первых рук. Борис заявил, что «мы выступили, желая показать, что жива национальная идея. Нашлось много сочувствующих, нас засыпали цветами, окружили тесным кольцом».

Он всячески отрицал обвинения в контрреволюции, объясняя, что искренно считает желательной конституционную монархию, но при этом соглашался, что «выступление наше несвоевременно, это тактическая ошибка, которой больше не будет». Также Борис категорически отрицал какое-либо влияние взрослых, утверждая, что все произошедшее — инициатива исключительно русской гимназической молодежи. Шульгина, которую посетил корреспондент «Утра России», также категорически отрицала свое участие в каких-либо контрреволюционных замыслах, объясняя, что «Киевлянин» просто призывает к организации русских людей в Киеве.

Шумное обсуждение инцидента продолжалось несколько недель, но постепенно новые события отодвинули историю с «монархической демонстрацией» на второй план. Борис Соколов отделался выговором, вынесенным ему Правлением Коллегии Павла Галагана «за то, что он без разрешения и ведома педагогического персонала Коллегии позволил себе сделать Коллегию центром каких-то политических организаций».

В дальнейшем попыток повторить монархическую демонстрацию не было.

Возможно, потому, что Шульгин, считавший такие выступления опасными и политически вредными, попросил молодежь не накалять обстановку в условиях продолжающейся войны с Германией: «Вы показали, что опасности для себя вы не умеете бояться. Но мы должны бояться за Россию и ради нее сознательно, по собственной воле, не будем осложнять положения».

Он советовал забыть пока что о политической свободе и форме правления, ведь «сейчас есть нечто более важное. Сейчас в опасности то, что в нашей душе слилось с трехцветным флагом. Сейчас в опасности самое существование России. Преступно сейчас спорить о монархии или республике, потому что это только спор о форме правления. Но ведь если мы не напряжем сейчас всех наших усилий, не будет чем править. Не все ли мне равно, будет ли Россия монархией или республикой, если в Киеве будет сидеть австрийский принц? Забудем о свободе, принесем и эту жертву родине».

Южнорусский союз молодежи будет и в дальнейшем активно участвовать в жизни города, усилия гимназистов-агитаторов сыграют немалую роль в том, что Шульгин будет избран депутатом Украинского учредительного собрания, получив более 30% голосов киевлян (в то время как занявший второе место Украинский блок наберет чуть больше 20%). Летом 1918 г. ЮРСМ станет одним из организаторов молебнов в память о расстрелянном Николае II.

Осенью того же года многие из участников «монархической демонстрации» запишутся в добровольческие дружины, желая защитить свой родной город от нашествия украинской армии Петлюры, а затем продолжат борьбу в рядах белых армий.

Лозунг «Единая неделимая Россия» имел киевское происхождение
© из архива К.Б. Ричардсон (Соколовой)Борис Соколов в эмиграции
В 1920 г., после поражения белых, Борис Соколов эвакуировался из Одессы в Югославию. Окончив Белградский университет, он работал учителем в гимназии сначала в городе Хрватска-Костайница в Хорватии, а затем в Мариборе в Словении. Был председателем Русской матицы в Мариборе, занимался организацией местной русской культурной и общественной жизни. В 1941 г. Борис Соколов был мобилизован в югославскую армию, после ее поражения работал в контакте с партизанами. В 1945 г. вернулся в свою гимназию. Много и усердно трудясь, он подорвал здоровье и был вынужден в 1953 г. уйти в отставку. До самой своей смерти он писал стихи, в которых горевал о потерянной Родине и выражал надежду на ее возрождение.

Вот одно из его стихотворений, напечатанное в 1925 г. в сборнике «Благовест»:

Когда под гнетом дум печальных и тревожных
О судьбах Родины измученной моей,
Не в силах я найти залогов непреложных
Ее спасения в позоре наших дней,
Туда, к векам былым я обращаю взоры,
Их сокровенный смысл я прозреваю вновь;
Слежу борения, невзгоды и раздоры,
И брани тяжкие, и глад, и мор, и кровь.
Терзали Русь не раз: и земская разруха,
И самозванщина, и бунты, и раскол,
И вражьи полчища, но не сломили духа,
И силы новые народ наш в них обрел.
И снова, как и встарь, взамен побед и славы
Годины тяжкие шатания пришли
И воровскую власть, раздор слепой, кровавый,
И глад, и мор, и смерть с собою принесли.
Но твердо верю я, что сгинет наважденье,
Россия, как и встарь, стряхнет позор оков
И созовет всех нас на праздник Воскресенья
Широкий благовест родных колоколов.

Скончался экс-председатель Южнорусского союза молодежи и организатор киевской «монархической демонстрации» Борис Всеволодович Соколов в 1959 г.

Глядя из дня сегодняшнего, сложно не поразиться иронии судьбы и извилистости исторического процесса: единственное во всей России относительно массовое публичное выступление монархистов в революционном 1917 году состоялось не где-либо, а в Киеве, и закончилось оно дракой именно на том месте, где сегодня находится Майдан незалежности."


https://ukraina.ru/history/20190513/1023545522.html

5 лет со дня расстрела русских украинцами в Красноармейске 11 мая 2014 г.

11 мая 2014 г. во время проведения референдума о независимости Донбасса от Украины представители т.н. украинской нацгвардии расстреляли жителей г. Красноармейска (в 70 км к северо-западу от Донецка) под камеры журналистов. При этом присутствовал корреспондент Илья Азар.

На основе собранных материалов журналисты "Пари-Матч" опознали в одном из участников налета на город Андрея Денисенко, члена руководства "Правого сектора".
http://www.parismatch.com/Actu/International/Revelations-on-the-Krasnoarmeysk-killing-564127

  • rms1

Отчего их корёжит

Уважаемый pioneer_lj считает, что наших (((либеральных друзей))) корчит от Бессмертного Полка по разнарядке сверху, из политологических соображений, чтоб народ из протеста ходил. А я вот думаю что корчит их в натуре. Дело, конечно, не очередной годовщине давно закончившейся войны - указанное мероприятие неприятно демократам как пример самоорганизации большинства. При демократии ведь роль большинства какая - выступать объектом манипулирования со стороны (((активного меньшинства)) и освящать своей массой его решения. В случае неудачи - нести ответственность, в случае удачи - благодарить. Вот собственно и всё. Здесь же имеется пример независимых действий большинства, типа как выборы Трампа. Трамп пусть хоть сто раз проеврейский - нельзя допускать выхождения большинства из под контроля, сказано Клинтон, значит Клинтон. То же самое и "Бессмертным полком". Оно ведь как, иные исторические примеры бесконтрольной самоорганизации большинства хорошо известны - это собственно "погром", на этом список и кончается. Отсюда, конечно, прогрессивную общественность корёжит, всё же бока не железные, а уж в честь чего самоорганизовались, кого собственно выбрали - дело десятое, главное что по собственному желанию, как им, ватникам, нравится. Да ещё и с оттенком симфонии власти. А этого допускать нельзя.

(смотря CNN)