Представитель правой интеллигенции (rigort) wrote,
Представитель правой интеллигенции
rigort

Categories:

Антон Чемакин о манифестации русских националистов в Киеве в 1917 г.

До революции 1917 г. Киев был, наверное, самым «монархическим» городом России. Там действовали крупнейшие монархические организации страны. Киевская губерния посылала в Государственные думы последних двух созывов почти исключительно правых депутатов. Сегодня это трудно себе представить, но исторические факты говорят сами за себя
Один из киевлян вспоминал: «Могу с уверенностью сказать, что Киев в своей массе был городом "правым", православным и гордился тем, что он "Мать городов русских". Помню, был случай. Один киевский инженер женился в Петрограде, где его жена родилась и выросла. Пожив несколько недель в Киеве, эта дама определила: ваш Киев черносотенный город!»

И после 1917 г. Киев станет одним из центров контрреволюции, именно киевляне сыграют важнейшую роль в организации Белого движения. Главный лозунг Белого движения — «Единая неделимая Россия» — имел киевское происхождение.

И несмотря на то что киевские добровольческие дружины осени 1918 г., оборонявшие город от петлюровцев и состоявшие из офицеров, юнкеров, гимназистов, были связаны с Добровольческой армией лишь формально, они, несомненно, заслужили наименование «Белая гвардия», которое в дальнейшем будет ассоциироваться в первую очередь с произведением выдающегося киевлянина Михаила Булгакова.

Но это будет позже, а пока, в марте 1917 г., русский Киев наблюдал за разворачивающейся революцией.

В отличие от Петрограда, переворот в Киеве прошел абсолютно мирно. Но настроение у многих русских киевлян было подавленное: по улицам ходили многотысячные украинские, польские и еврейские демонстрации, был демонтирован памятник Столыпину, все русское подвергалось преследованию и поношению. Даже бело-сине-красный флаг был фактически под запретом, в то время как над городом реяли украинские жовто-блакитные, польские бело-красные и еврейские со звездой Давида.

Из своеобразной спячки и апатии русских киевлян вывели события, произошедшее 13 мая (30 апреля по старому стилю) 1917 г. Именно в этот день в Киеве состоялась демонстрация русских гимназистов под монархическими лозунгами — единственная монархическая демонстрация после падения монархии на всем протяжении Российской державы (уже не империи, но еще не республики).

Позднее в своих воспоминаниях известный киевский деятель, депутат Государственной думы и редактор «Киевлянина» Василий Шульгин назвал монархическое выступление гимназистов «безрассудно смелой и безрассудно глупой проделкой».

Русские киевляне, и в первую очередь гимназисты, были оскорблены отсутствием русского флага на улицах Киева. Возникла идея проведения демонстрации под триколорами, выдвинутая молодежью при поддержке «Киевлянина».
1023569429

Сначала хотели приурочить ее к встрече французской делегации, но представители украинских и еврейских партий, также участвовавшие в чествовании союзников по Антанте, заявили, что они сорвут мероприятие, если на нем появится русская символика. Решено было избежать международного скандала и устроить демонстрацию русских учащихся отдельно.

Датой проведения шествия было выбрано 13 мая 1917 г. Демонстрация была согласована с милицией, и поэтому ожидалось, что она пройдет без особых происшествий — с лозунгами в поддержку Временного правительства и о войне до победного конца.

Но все пошло не так, как задумывалось изначально.

Одной из организаций, планирующей участвовать в шествии, был Южнорусский союз молодежи (ЮРСМ). Создателем и председателем его был 15-летний гимназист Борис Всеволодович Соколов. Борис Соколов родился 8 (21) июля 1901 г. в семье действительного статского советника Всеволода Соколова, весной 1917 г. он учился в 7-м классе Коллегии Павла Галагана.

«Соколов производит впечатление рано развившегося мальчика, самолюбивого, жаждущего деятельности и не сознающего опасности», — писал впоследствии журналист одной из московских газет, посетивший Бориса. Кроме того, журналист отметил, что Соколов называет себя «националистом по наследству» (в память об умершем отце, директоре гимназии), а в его комнате висит портрет Николая II. Начальник киевской милиции поручик Лепарский вспоминал, что Борис был «болезненно нервный, воинственно настроенный», с несколько вызывающей манерой держаться и настойчивостью, доходившей до резкостей.

Весной 1917 г. Борис Соколов объединил вокруг себя группу русской молодежи, из которой и образовался ЮРСМ. Одно из первых воззваний Союза гласило: «Высоко в древнем Киеве подняли мы наше национальное трехцветное знамя. Дружно объединились мы на борьбу за истинную свободу великого русского народа. И теперь, когда перед нами стоит грозный призрак грядущей анархии, мы призываем всех, любящих свою родину, присоединиться к нам, поддержать ЮРСМ в трудной борьбе за великую, единую, свободную Россию».

Организация с самого начала заявила о себе как о монархической, правда, с той оговоркой, что она выступала за конституционную монархию. Именно Соколову и его друзьям пришла в голову идея пройтись по Киеву под монархическими лозунгами.

Утром 13 мая участники шествия стали собираться на Михайловской площади. Учащиеся строились в колонны по гимназиям, разворачивали бело-сине-красные флаги. Члены ЮРСМ первоначально хотели написать на плакате «Царь, свобода и закон», но затем передумали и написали «Конституционная монархия». Кроме того, у них был и второй плакат с надписью «Единая неделимая Русь».

Вскоре подошла на место сбора Екатерина Шульгина — жена Василия Шульгина, в те дни находившегося в Петрограде. Она испугалась, что из-за деятельности «соколят» манифестация может быть сорвана, и поэтому попыталась убедить Бориса Соколова убрать «монархический» плакат, угрожая тем, что в обратном случае «Киевлянин» больше не будет давать место для объявлений ЮРСМ.

Казалось, Борис внял ее аргументам, и плакат был убран. Но вскоре ситуация вышла из-под контроля: оказалось, что юнкера одного из училищ зачем-то принесли не только русские флаги, но и один «жовто-блакитный» с надписью: «Хай живе вiльна федеративна республіка!». Возмущенный этим Соколов заявил, что тогда и ЮРСМ понесет все свои плакаты.

Сотрудники милиции с целью недопущения беспорядков приняли решение разделить демонстрацию на две части: вперед пустить «монархистов», а через некоторое время после них и всех остальных. Впрочем, вскоре две группы смешались, и получилось, что во главе колонны находится именно тот самый плакат с «конституционной монархией».

Участники шествия двинулись по Большой Владимирской улице, мимо памятника Богдану Хмельницкому, затем свернули на Бибиковский бульвар, прошли Нестеровскую и Фундуклеевскую улицы и вышли на Крещатик.

Позже Соколов утверждал, что в его «монархической» колонне шло 350 человек. Киевские левые газеты писали про 200 человек в «монархической» колонне (с учетом родителей учащихся, идущих вместе с ними) и около 250 во второй, шествующей только с русскими флагами. Ядро «монархической» колонны состояло примерно из 50-60 членов ЮРСМ.

Если же говорить о принадлежности к учебным заведениям, то в первой колонне преобладали учащиеся частной гимназии Михаила Стельмашенко (священника и педагога, члена Киевского клуба русских националистов), Первой (Императорской Александровской) гимназии, в стенах которой будут происходить события булгаковской «Белой гвардии», и Коллегии Павла Галагана. Члены ЮРСМ несли свои плакаты, несколько обычных русских триколоров и один бело-сине-красный флаг с двуглавым орлом, принесенный учащимися гимназии Стельмашенко.

Левая и либеральная пресса позже утверждала, что к колонне присоединились «союзники» (т.е. члены Союза русского народа) с нагайками (!), что выглядит явным преувеличением. Впрочем, по ходу шествия к колонне действительно присоединялись посторонние люди — пожилой генерал, офицеры, вольноопределяющиеся, какие-то дамы.

Реакция публики была разнообразной: одни приветствовали колонну с восторгом, бросали цветы, какая-то женщина крестилась и говорила: «Слава Тебе, Господи, наконец-то наши!» Другие же, в основном революционно настроенные солдаты и рабочие, реагировали негативно, угрожали расправой, выкрикивали ругательства.

«Русский голос должен быть слышен»: к 100-летию со дня смерти профессора Кулаковского
«Русский голос должен быть слышен»: к 100-летию со дня смерти профессора Кулаковского
© Public domain
Наконец, недалеко от Думской площади (ныне — пресловутый Майдан незалежности) группа солдат с криками «Не допустим контрреволюции!» бросилась к колонне, желая отобрать и порвать «монархический» плакат. Закипела драка. Члены ЮРСМ и другие участники шествия окружили плакат со всех сторон и отбивались от нападавших. Подоспевшая милиция развела враждующие стороны, и конец демонстрации прошел мирно.

В итоге практически никто не пострадал, если не считать ссадин и ушибов, и всего лишь один кадет был сильно избит. Правда, до кровопролития было недалеко: один из защитников плаката, вольноопределяющийся Федоров, отбивался от наседающих солдат при помощи штыка. В драке был порван один трехцветный флаг, но все свои плакаты ЮРСМ смог отстоять.

Обстановка в городе после окончания шествия была напряженной — прошел слух, что вскоре начнется еврейский погром. Но еврейского погрома не произошло, зато вместо этого толпа из нескольких сотен солдат отправилась громить гимназию Стельмашенко, в которой, по их сведениям, были спрятаны «монархические» плакаты (на самом деле члены ЮРСМ укрыли их в одном из реальных училищ). Предотвратить разгром гимназии удалось лишь благодаря активным действиям начальника милиции Лепарского.

Лозунг «Единая неделимая Россия» имел киевское происхождение
© из архива К.Б. Ричардсон (Соколовой)Семья Соколовых, начало 1910-х гг. Борис Соколов - 3-й справа
Левые газеты обвинили в случившемся инциденте «черносотенцев». Сотрудник социалистической «Киевской мысли» В. Чаговец отмечал, что произошедшее — преступление, и требовал установить тех, по чьей инициатив появились на шествии контрреволюционные лозунги: «Если это лица посторонние, не имеющие прямого соприкосновения со школой, они должны быть изолированы от общения с детьми. Если эти лица причастны к школе — учителя или даже начальники школ, — они должны понести тяжелую ответственность за недопустимый политический эксперимент…»

Всевозможные гимназические организации старались отмежеваться от случившегося, заявляя, что они тут ни при чем.

Совет рабочих депутатов в своем заседании отметил, что контрреволюционные демонстрации недопустимы, и потребовал от Исполнительного комитета общественных организаций принятия самых решительных мер. Если же этих мер не будет предпринято, Совет грозился взять борьбу с контрреволюцией на себя.

Именно поэтому Киевский исполком предоставил поручику Лепарскому чрезвычайные полномочия по производству обысков и арестов «для предотвращения контрреволюции и анархии».

«Мои действия санкционируются в 24 часа особой комиссией, — заявил Лепарский в интервью прессе. — Сосредоточение власти необходимо ввиду возможных попыток союзников. Манифестация была организована националистами и "союзниками", они пустили вперед детей, а сами скрывались в толпе и подталкивали многих. Я знаю, что в толпе была супруга Шульгина, сотрудница «Киевлянина», и [она] руководила манифестацией. Были опасные моменты, могла пролиться кровь.

Будущая борьба с "союзниками" нелегкая. Они распылены, но Киев — колыбель национализма со времен Столыпина, национальные страсти обострены; евреи, поляки и украинцы обособляются, и специфический национализм питается стремлением украинцев к федерации. Трехцветный флаг манифестации явился противопоставлением сине-желтому украинскому флагу. Расследование о манифестации не производится, но я слежу за деятельностью "союзников", и некоторые из них арестованы».

Екатерина Шульгина вспоминала, что «из Киева полетели телеграммы в Москву и Петроград о том, что вот здесь устроена была "черносотенная манифестация", которой руководила жена члена Государственной думы и ее Комитета такая-то… Василия Витальевича засыпали со всех сторон вопросами. Он, разумеется, ни о чем понятия не имел…»

В петроградских и московских газетах вышли посвященные демонстрации заметки с показательными названиями — «Темные силы», «Союзники» и «Вылазка черносотенцев».

Московское «Утро России» даже направило своего специального корреспондента к Соколову, чтобы получить информацию из первых рук. Борис заявил, что «мы выступили, желая показать, что жива национальная идея. Нашлось много сочувствующих, нас засыпали цветами, окружили тесным кольцом».

Он всячески отрицал обвинения в контрреволюции, объясняя, что искренно считает желательной конституционную монархию, но при этом соглашался, что «выступление наше несвоевременно, это тактическая ошибка, которой больше не будет». Также Борис категорически отрицал какое-либо влияние взрослых, утверждая, что все произошедшее — инициатива исключительно русской гимназической молодежи. Шульгина, которую посетил корреспондент «Утра России», также категорически отрицала свое участие в каких-либо контрреволюционных замыслах, объясняя, что «Киевлянин» просто призывает к организации русских людей в Киеве.

Шумное обсуждение инцидента продолжалось несколько недель, но постепенно новые события отодвинули историю с «монархической демонстрацией» на второй план. Борис Соколов отделался выговором, вынесенным ему Правлением Коллегии Павла Галагана «за то, что он без разрешения и ведома педагогического персонала Коллегии позволил себе сделать Коллегию центром каких-то политических организаций».

В дальнейшем попыток повторить монархическую демонстрацию не было.

Возможно, потому, что Шульгин, считавший такие выступления опасными и политически вредными, попросил молодежь не накалять обстановку в условиях продолжающейся войны с Германией: «Вы показали, что опасности для себя вы не умеете бояться. Но мы должны бояться за Россию и ради нее сознательно, по собственной воле, не будем осложнять положения».

Он советовал забыть пока что о политической свободе и форме правления, ведь «сейчас есть нечто более важное. Сейчас в опасности то, что в нашей душе слилось с трехцветным флагом. Сейчас в опасности самое существование России. Преступно сейчас спорить о монархии или республике, потому что это только спор о форме правления. Но ведь если мы не напряжем сейчас всех наших усилий, не будет чем править. Не все ли мне равно, будет ли Россия монархией или республикой, если в Киеве будет сидеть австрийский принц? Забудем о свободе, принесем и эту жертву родине».

Южнорусский союз молодежи будет и в дальнейшем активно участвовать в жизни города, усилия гимназистов-агитаторов сыграют немалую роль в том, что Шульгин будет избран депутатом Украинского учредительного собрания, получив более 30% голосов киевлян (в то время как занявший второе место Украинский блок наберет чуть больше 20%). Летом 1918 г. ЮРСМ станет одним из организаторов молебнов в память о расстрелянном Николае II.

Осенью того же года многие из участников «монархической демонстрации» запишутся в добровольческие дружины, желая защитить свой родной город от нашествия украинской армии Петлюры, а затем продолжат борьбу в рядах белых армий.

Лозунг «Единая неделимая Россия» имел киевское происхождение
© из архива К.Б. Ричардсон (Соколовой)Борис Соколов в эмиграции
В 1920 г., после поражения белых, Борис Соколов эвакуировался из Одессы в Югославию. Окончив Белградский университет, он работал учителем в гимназии сначала в городе Хрватска-Костайница в Хорватии, а затем в Мариборе в Словении. Был председателем Русской матицы в Мариборе, занимался организацией местной русской культурной и общественной жизни. В 1941 г. Борис Соколов был мобилизован в югославскую армию, после ее поражения работал в контакте с партизанами. В 1945 г. вернулся в свою гимназию. Много и усердно трудясь, он подорвал здоровье и был вынужден в 1953 г. уйти в отставку. До самой своей смерти он писал стихи, в которых горевал о потерянной Родине и выражал надежду на ее возрождение.

Вот одно из его стихотворений, напечатанное в 1925 г. в сборнике «Благовест»:

Когда под гнетом дум печальных и тревожных
О судьбах Родины измученной моей,
Не в силах я найти залогов непреложных
Ее спасения в позоре наших дней,
Туда, к векам былым я обращаю взоры,
Их сокровенный смысл я прозреваю вновь;
Слежу борения, невзгоды и раздоры,
И брани тяжкие, и глад, и мор, и кровь.
Терзали Русь не раз: и земская разруха,
И самозванщина, и бунты, и раскол,
И вражьи полчища, но не сломили духа,
И силы новые народ наш в них обрел.
И снова, как и встарь, взамен побед и славы
Годины тяжкие шатания пришли
И воровскую власть, раздор слепой, кровавый,
И глад, и мор, и смерть с собою принесли.
Но твердо верю я, что сгинет наважденье,
Россия, как и встарь, стряхнет позор оков
И созовет всех нас на праздник Воскресенья
Широкий благовест родных колоколов.

Скончался экс-председатель Южнорусского союза молодежи и организатор киевской «монархической демонстрации» Борис Всеволодович Соколов в 1959 г.

Глядя из дня сегодняшнего, сложно не поразиться иронии судьбы и извилистости исторического процесса: единственное во всей России относительно массовое публичное выступление монархистов в революционном 1917 году состоялось не где-либо, а в Киеве, и закончилось оно дракой именно на том месте, где сегодня находится Майдан незалежности."


https://ukraina.ru/history/20190513/1023545522.html
Tags: история России, русский национализм
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author