03.06.2013

«Надо не на Запад смотреть, а свою архитектуру придумывать»

Русский национальный стиль в архитектуре должен возникнуть как ответ на два вызова: сложный климат и исторически плохое качество строительства

Сергей Чобан — пожалуй, самый успешный российский архитектор в Европе. Он партнер немецкой компании NPS Tchoban Voss и автор более десятка заметных проектов в Германии. В 2006 году в России было открыто бюро «SPEECH Чобан Кузнецов», где партнером стал нынешний главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов. Сегодня это одна из крупнейших архитектурных компаний в России. В мае 2012 года Чобан и Кузнецов были удостоены титула «Архитекторы года» и на выставке «АрхМосква-2013» представили свою экспозицию уже в этом качестве.

Самый европейский из российских архитекторов в интервью «Эксперту» неожиданно рассказал, что интернациональный стиль совсем не подходит нашей стране, что Россия стала жертвой архитекторов-модернистов. И не смог объяснить, почему в России так слаба индустрия стройматериалов.

Декор как спасение

— На прошлогодней Московской архитектурной биеннале была поднята, но так и не раскрыта тема идентичности русской архитектуры. Актуальна ли эта тема сегодня?

— Очень актуальна. В мире сегодня заметна тенденция перехода от глобального архитектурного тренда к региональному принципу формирования архитектуры. Больше уважения проявляется к национальным архитектурным традициям. При этом качество современных построек в России в целом весьма низкое. Значит, выбранный путь не совсем верен.

В России мы имеем совокупность двух важных факторов: у нас едва ли не самый сложный в мире климат и исторически плохое качество строительства. Мало света, и если мы строим здание с минималистским отношением к поверхности, то через короткое время оно выглядит постаревшим и заброшенным. Точно такое же здание во Франции или Италии будет выглядеть совсем по-другому — там больше солнца, больше игры теней.

Второй момент — очень низкое качество строительства. А модернистские здания хорошо смотрятся только в том случае, если они очень хорошо построены. Нужны высокая точность и «нулевые» стыки. Можно ли такой точности добиться в России? Можно нагнать массу строителей, но толку будет мало. Каменный фасад будет стоить не триста евро, как в Европе, а полторы тысячи, но европейского качества мы не получим. Мы можем дать качество только на уникальных объектах, но по цене и затрачиваемым усилиям это будут храмы на крови.

Что делать? Надо принять особенности климата и низкое качество строительства как данность и учитывать это при проектировании. В частности, в России не стоит делать плоские фасады — нужна глубина, рельеф. Русская архитектура в течение четырехсот-пятисот лет отличалась богатым рельефом, орнаментацией, красочной цветовой гаммой.

— Декор — наше спасение? Рельеф и цвет отвлекают глаз от плохого качества строительства?

— Декор или другая структура поверхности спасают от ужасающего строительного качества, от старения в кратчайшее время. На фасаде нужно что-то отвлекающее глаз от изъянов в качестве. Когда мне рассказывают про фасады без украшений, про эстетику без декора, я говорю: «Зайдите во двор Строгановского дворца выдающегося архитектора Растрелли и посмотрите, что бы там было без декора. Посмотрите, какой формы там окна, как они стыкуются, каковы неровности стен!» Представьте любой наш исторический город без декора, без деталей. Впечатление будет совсем другим!

— Каким же должен быть архитектурный ответ на чисто российские вызовы?

— Ответ будет не очень популярен. Увы, модернистские здания в России не смотрятся так, как в Европе. Если в человеке сто килограммов веса, то моделью для Диора он не будет — увы, эта одежда не для него. Выход в том, чтобы придумывать свою архитектуру, а не на Запад смотреть. Но я прекрасно понимаю, что этот взгляд отличается от мнения многих моих коллег.

— Можно ли обрисовать контуры русского стиля?

— У нас холодно восемь месяцев в году, мало света, все быстро становится грязным. Поэтому должны работать рельеф и цвет. Если грязь падает на плоский фасад, то выявляются все неровности этого фасада — это некрасиво. А если на фасаде есть рельеф, то он еще четче проявляется. Появляется патина. Но больших выступов на фасаде не должно быть: консоли — это места для сосулек, для грязи. Вариантов может быть много, но поверхность должна быть интересной, отвлекающей от неточностей. Сам дом при этом может быть простой формы. Как, например, наш дом в Гранатном переулке, где на фасаде орнамент. В проекте «Микрогород в лесу» — другой прием. Там нет орнаментов, но есть активная работа с поверхностью, рельефом, с цветом.

— Украшательство, узоры, декор — это исторически русская тема. Еще в семнадцатом веке было русское узорочье с обилием декора.

— Узорочье всегда с нами. У нас и барокко рельефнее. Это началось еще с русского деревянного зодчества. Избы, русские церкви — ничто не обходилось без декора. Узор всегда был и для того, чтобы завуалировать плохое качество строительства. В России была своя «минималистическая» архитектура — это средневековое зодчество Новгорода и Пскова, но и там суровость смягчалась довольно развитым рельефом фасадов. Узор ушел в тот момент, когда качество строительства и механизация стройки на Западе позволили ему пропасть — подражая, и мы от него отказались.

Жертва интернационального стиля

— Мне кажется, что большинство москвичей недовольны современной застройкой.

— Да, люди не принимают современную архитектуру. Более того, они сильно раздражены тем, что строится в городе. Им нравится старая застройка Санкт-Петербурга и Москвы и надоела нынешняя. Люди уже не воспринимают наши разговоры о современной архитектуре. Они говорят: «Нам все осточертело. Надоели разговоры о современной архитектуре — вы все равно не умеете ничего. И потому: вот есть город восемнадцатого-девятнадцатого веков, давайте так и стройте дальше. Мы другого уже не хотим. Все!» Это говорят писатели, балетмейстеры, кинематографисты.

Люди считают, что архитекторы навязывают обществу ту среду, которая нравится только им. А эта среда отвергается обществом: все, кроме профессионалов, против модернистской архитектуры. У меня была статья «Почему мы проектируем не те города, которые мы любим и в которые мы ездим?»

— Это как будто заговор архитекторов, которые говорят всем: «Вы ничего не понимаете».

— Но так нельзя говорить. Нормальный человек без особых объяснений понимает современных художников. А нашу современную архитектуру надо объяснять.

— Идет неприятие архитектуры последних двадцати лет?

— Почему двадцати? Люди не принимают архитектуру последних шестидесяти лет. Причем это даже во многом не связано с Россией. Это мировая проблема. На Западе многие тоже не принимают модернистскую архитектуру. Но там ситуация не такая абсурдная и жесткая, потому что там модернисты строят с уникальным качеством. Плюс у них колоссальная старая среда, которую они прекрасно сохраняют. Там можно работать на контрасте с исторической средой. Наша страна — самая главная жертва интернационального минималистического стиля двадцатого века. Но архитекторам тяжело это слышать.

«Дом Бенуа» (бюро NPS Tchoban Voss). На фасаде — орнамент из электронных принтов с эскизов Александра Бенуа