Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Верхний пост

1001983_636852013069128_233491328185988997_n

О себе:
1. Православный. В религиозных спорах не участвую. На церковные темы, если и буду писать, то в культурологическом ключе.
2. Русский националист.
3. Историк. Занимаюсь историей русского национального движения в СССР.

При желании со мной можно связаться в фейсбуке. См.: https://www.facebook.com/cyrill.rigort

Чей Гомель? Идентичность второго по величине города Белоруссии в начале XX века

"На востоке Белой Руси, в Гомеле, русское самосознание тотально доминировало, несмотря на покушения на эти земли со стороны самостийных украинцев и белорусов.

После Февраля 17-го в Гомеле была образована западнорусская организация «Союз белорусской демократии», к которой примкнул выдающийся лингвист профессор Ефимий Карский. Программа организации включала три основных пункта:

1) полное единение Белоруссии с остальной Россией;

2) сохранение целостности территории Белоруссии с городом Вильной как главным её культурным центром;

3) ведение преподавания в учебных заведениях на общегосударственном русском языке, являющемся родным для всех белорусов.
...
В годы Гражданской войны Гомель пережил немецкую и украинскую оккупацию (город находился в составе Украинской державы в качестве уезда Черниговской губернии). После захвата города красными в Гомеле вспыхнуло антибольшевистское восстание под руководством Владимира Стрекопытова. 23 марта 1919 года восставшие против Советской власти красноармейцы (в основном это были местные крестьяне-новобранцы) провозгласили в городе Русскую Народную Республику, а себя — 1-й армией Русской Республики.

Заметим, что 25 марта 1918 года была провозглашена Белорусская Народная Республика, куда формально был включён Гомель. Однако, как видим, сами гомельчане считали себя частью русской республики.

Основным требованием повстанцев был созыв Всероссийского учредительного собрания. Численность восставших достигала 10 000 человек. Они удерживали города Гомель (до 29 марта) и Речицу (до 1 апреля).

Восстанию сочувствовали известные гомельчане — архитектор Станислав Шабуневский (по сути, автор нынешней исторической застройки городского центра), будущий Народный художник РСФСР и член Академии художеств СССР Георгий Нисский, священник и краевед Фёдор Жудро. Активно поддержали вооруженное выступление местные железнодорожные рабочие.

После восстановления Советской власти Гомель стал центром созданной большевиками Гомельской губернии РСФСР, в которую также входил Могилёв, и которая граничила на севере с Витебской губернией РСФСР.

В сентябре 1922 года внешнеполитическое ведомство БССР выступило с заявлением: «Народный комиссариат иностранных дел Белорусской Социалистической Советской Республики… признаёт необходимым урегулирование вопроса о восточных границах Белорусской Республики в смысле объединения её с Гомельской, Витебской и частью Смоленской губерний».

ЦБ КП(б) Белоруссии поддержало коллег из Наркомата иностранных дел традиционной советской страшилкой про «великодержавный шовинизм»:

«Ещё до недавнего времени, а отчасти и сейчас, в Витебской и Гомельской губерниях не допускают организации белорусских школ, несмотря на преобладающее большинство белорусского населения в деревне. На этой почве растёт глухое недовольство, и создаётся почва для всяких демагогических и часто справедливых обвинений в великорусском шовинизме и национализме».

Витебские и гомельские коммунисты не желали выхода своих губерний из состава РСФСР, а потому они развернули мощную кампанию против укрупнения Советской Белоруссии.

Упор в этой кампании был сделан на то, что проводимая в БССР политика «белорусизации» не пользуется поддержкой среди населения западных губерний Советской России.

Гомельский губком следующим образом оспаривал белорусскую идентичность подвластной ему административной единицы:

«Перепись 1920 г. показала общее уменьшение белорусского населения по Гомельской губернии вообще, покончивши с легендой о «чисто белорусских уездах», и падение численности белорусского населения почти наполовину в уездах Гомельском, Рогачёвском и Речицком…

Если же от национального определения перейти к вопросам быта, к вопросу о национальной воле населения, мы столкнёмся с явлением, которого не учесть никак нельзя, с отсутствием активной национальной воли населения, а частью даже с наличием враждебного отношения к культурной работе на белорусском языке.

Бывают случаи, когда население чисто белорусского района активно выступает против превращения школы из русской в белорусскую».

Для решений экономических проблем БССР гомельские товарищи предлагали вернуться к идее создания Западной области, предполагавшей инкорпорацию Белоруссии в состав РСФСР.

Арбитром в споре БССР и западных губерний РСФСР выступила Москва, которая ожидаемо поддержала самостийников.

29 ноября 1923 года Политбюро ЦК РКП(б) постановило присоединить к БССР «родственные ей в бытовом, этнографическом и хозяйственно-экономическом отношениях» территории, к которым были отнесены девять уездов Витебской губернии, восемь уездов Гомельской губернии и два уезда Смоленской губернии.

Однако созданная по решению Политбюро комиссия ЦИКа СССР обнаружила, что, согласно переписи 1920 года, русские составляют большинство населения в Велижском, Невельском, Себежском уездах Витебской губернии и Гомельском, Речицком уездах Гомельской губернии. Было решено оставить эти территории, предназначенные для передачи БССР, в составе РСФСР.

Белорусских националистов это решение не удовлетворило.

В сентябре 1926 года на закрытом заседании Бюро ЦК КП(б) Белоруссии было принято решение «добиваться присоединения к БССР всей Гомельщины и 3-х уездов Псковщины».

Разбирая вопрос об идентичности Гомельщины, ЦК КП(б)Б обратил внимание на любопытный факт — по переписи 1917 года среди деревенского населения Гомельского уезда белорусов насчитывалось 94,6%, а по переписи 1920 года — 22%.

С нашей точки зрения, это объясняется тем, что для воспитанных в Российской империи крестьян понятия «белорус» и «русский» не были взаимоисключающими, а соотносились как часть и целое — «я белорус, значит я русский».

Об этом, в частности, свидетельствует заключение комиссии, проводившей в 1926 году опрос жителей Гомельской губернии: «О своей национальности крестьяне, в большинстве случаев, отвечают в зависимости от того, как им поставлен вопрос: например, «вы русские?», ответ «мы русские»; «вы белорусы?», ответ «мы белорусы»».

То есть широкие народные массы Гомельщины не видели необходимости в национальном обособлении от великорусов и, соответственно, крайне отрицательно относились к присоединению их губернии к БССР.

Бюро Гомельского губкома на закрытом заседании постановило:

«Присоединение к Белоруссии будет встречено с недовольством рабочей массой и преобладающей частью крестьянства губернии и ухудшит политическое настроение трудящихся Гомельщины.

С другой стороны, бюро не видит достаточных и веских оснований для присоединения к Белоруссии, так как промышленность губернии в очень малой степени связана с БССР и экономически губерния тяготеет больше к РСФСР».

Упорное нежелание гомельчан входить в состав БССР заставило Политбюро ЦК ВКП(б) признать просьбу белорусской стороны об укрупнении Советской Белоруссии недостаточно обоснованной и направить в Гомельскую губернию специальную комиссию для «сбора материалов о национальном составе, экономическом положении и настроении местного населения».

По итогам проведённого исследования комиссия пришла к следующим выводам:

«Везде население относится к введению белорусского языка в школах и вообще к белорусизации отрицательно. Тут можно отметить следующее характерное явление: во время бесед о недостатках местной работы и нуждах население нигде не жаловалось на тяжести с.-х. налога и т.п. (были жалобы только на отсутствие заработков и на совхозы), зато встречались жалобы об «освобождении от белорусского языка»…

Понимая, что выводы комиссии являются крайне неблагоприятными для БССР-овцев, секретарь ЦК КП(б)Б тов. Криницкий предпринял отчаянную попытку спасти положение — он отправил в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо, в котором раскритиковал доклад комиссии, повторил мантру об антибелорусской политике царизма и выразил уверенность, что расширение территории Советской Белоруссии станет значительной победой большевиков в борьбе за умы и сердца трудящихся БССР и Западной Белоруссии.

По всей видимости, письмо Криницкого имело для советского руководства больший вес, нежели обстоятельный доклад специальной комиссии.

18 ноября 1926 года Политбюро ЦК ВКП(б) постановило «считать доказанным белорусский характер населения Гомельского и Речицкого уездов и признать необходимым присоединение отмеченных уездов к БССР».

Оказавшись не по своей воле в составе Советской Белоруссии, жители Гомельщины продолжали отстаивать свою русскость и право говорить на родном языке. Однако в условиях насильственной «белорусизации» у русских не было ни единого шанса на успех в борьбе с номенклатурой БССР и их покровителями из центрального Политбюро.

Таким образом, русский Гомель стал вторым по величине городом сначала советской, а потом и «незалежной» Белоруссии. Впрочем и, до сих пор Гомель остаётся, пожалуй, самым русским городом за пределами Российской Федерации."

https://ukraina.ru/history/20200729/1028381874.html

В качестве дополнения:

"Момент из истории строительства коммунистами Советской Белоруссии, который у нас тщательно замалчивают.

В середине 1920-х гг. территория БССР была значительно увеличена за счет РСФСР. В 1924 г. решением ВЦИК СССР в состав БССР были переданы 16 уездов Витебской, Гомельской и Смоленской губерний РСФСР. В 1926 г. БССР получила Гомельский и Речицкий уезды Гомельской губернии РСФСР. В результате территория Советской Белоруссии увеличилась в 2,4 раза с 52,3 тыс. кв. км до 125,85 тыс. кв. км."

Лимонов и Солоухин у Любимова. Август 1996 г.

Лимонов и Солоухин у Любимова. Август 1996 г.
Видно насколько у Лимонова современное и острое политическое мышление, в отличие от его собеседников. Его стоит уважать хотя бы за то, что он тогда не боялся произносить слово "национализм", говорить о дискредитации понятия патриотизма (как лояльности государству-бюрократии, а не нации).



Преступление без срока давности: Коллективизация и раскулачивание в СССР

Написал по возможности краткий материал с основной информацией о том, что означила и как на практике проводилась коллективизация в СССР.

Коллективизации: основные сведения, цели

Коллективизация – государственная политика по установлению госмонополии на производство и распределение в сельском хозяйстве путем создания т. н. колхозов (коллективных хозяйств, сельхозартелей). Проводилась в СССР в конце 1920-х – 1930-х гг. Среди основных целей коллективизации были создание высокотоварного сельхозпроизводства, перераспределение материальных и людских ресурсов из сельского хозяйства в промышленность в рамках индустриализации, а также борьба с нелояльным большевикам населением на селе. Коллективизация предусматривала фактическую конфискацию земельных наделов крестьян и их обобществление в рамках колхозов (при этом колхозная земля являлась государственной собственностью). Передаче в колхозы также подлежало основное имущество крестьян: хозяйственные постройки, скот, сельхозинвентарь, семена и т. п. Результатом установления колхозного строя стало превращение крестьян, свободно распоряжавшихся собственным имуществом, в работников, прикрепленных к крупным государственным хозяйствам.

Предпосылки, начало коллективизации

Большевики изначально рассматривали крестьянство, в первую очередь его зажиточную часть, в качестве враждебного класса – "мелкобуржуазной стихии". Партийная программа предусматривала "коренное социалистическое преобразование" деревни, в ходе которого самостоятельные крестьянские хозяйства, должны были сменить высокотоварные коллективные сельхозпредприятия, организованные под жестким контролем государства. Ленинская версия социализма не предусматривала права крестьян распоряжаться результатами своего труда: лидер большевиков называл свободную торговлю хлебом "государственным преступлением". Рынок в народном хозяйстве планировалось заменить системой государственного распределения. Новая экономическая политика (НЭП), провозглашенная в 1921 г. и допускавшая элементы рыночной экономики, рассматривалась советским руководством как временная мера.
В декабре 1925 г. руководство Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) провозгласило в СССР курс на форсированную индустриализацию. Масштабное развитие промышленности требовало значительных средств, основным источником которых было сельское хозяйство (одним из главных экспортных товаров СССР было зерно). В середине 1920-х гг. советское правительство пыталось перераспределить средства из сельхозсектора в промышленность за счет неэквивалентного обмена между городом и деревней. Цены на промтовары для села повышались, в то время как стоимость сельхозпродукции оставалась низкой. Также увеличивались различные налоги и повинности, наложенные на крестьян. К концу 1927 г. такая политика привела к кризису хлебозаготовок, когда крестьяне отказывались сдавать государству зерно по низким закупочным ценам. Ряд советских экономистов (Александр Чаянов, Николай Кондратьев и др.) разрабатывали проекты преодоления кризиса на основе развития агропромышленного сектора, сочетания элементов рыночной экономики и государственного планирования. За продолжение НЭПа и гибкую политику по отношению к крестьянству выступила часть советских руководителей (Николай Бухарин, Алексей Рыков, Николай Томский). Однако генсек ВКП(б) Иосиф Сталин (Джугашвили) выбрал курс на ликвидацию НЭПа, использование методов "военного коммунизма" в отношении крестьянства, изъятие ресурсов села с помощью мер внеэкономического принуждения (изначально такая программа была предложена в середине 1920-х гг. Львом Троцким-Бронштейном). Все противники насильственной коллективизации были объявлены "правыми уклонистами" и впоследствии репрессированы.
Начало коллективизации сельского хозяйства было провозглашено в декабре 1927 г. на XV съезде ВКП(б). Первоначально декларировалось, что организация колхозов будет постепенной, а вступление в них добровольным. Но уже в секретной директиве ЦК ВКП(б) от 5 января 1928 г. местным парторганизациям было приказано применять "жестокие кары в отношении кулачества и особые репрессивные меры в отношении кулаков и спекулянтов". Иосиф Сталин назвал нежелание крестьян продавать хлеб по заниженным ценам "серьезным выступлением капиталистических элементов деревни против советской власти". Началась массовая конфискация сельхозпродукции у крестьян, причем изымали не только запасы, но и семена, предметы домашнего обихода и др. У зажиточных крестьян конфисковывались земельные излишки, выкупались трактора и сельхозмашины, увеличивались налоги, наложенные на их хозяйства. Для стимуляции участия деревенских низов в классовой войне на селе 25% от конфискованного хлеба распределялись среди бедняков, доносивших на своих зажиточных односельчан. В рамках коллективизации вводились дополнительные натуральные налоги, принудительная сдача государству хлеба и др. сельхозпродукции, запрещалась торговля продовольствием в деревнях. Все эти меры привели к свертыванию крестьянами сельхозпроизводства, распродаже и забою скота, бегству в города. К началу 1930 г. по сравнению с 1928 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось на 9,5 млн голов, свиней – на 7,8 млн, овец и коз – на 13,7 млн. Также сокращались объемы закупаемого государством хлеба, падал его экспорт.
К октябрю 1929 г. были коллективизированы лишь 7,6% хозяйств. Однако 7 ноябре 1929 г. в своей статье "Год великого перелома" в газете "Правда" Иосиф Сталин призвал однопартийцев к всемерному ускорению коллективизации и заявил, что крестьяне пошли в колхозы "целыми деревнями, волостями, районами, округами…".

Сплошная коллективизация

10-17 ноября пленум ЦК ВКП(б) утвердил задачу проведения сплошной коллективизации по всей стране и принял решение направить для этого в деревню 25 тыс. рабочих-активистов. Для госуправления процессом в декабре 1929 г. был создан Наркомат земледелия СССР, в состав которого вошли Колхозцентр и Всесоюзный центр машиннотракторных станций (Трактороцентр).
Спецкомиссия Политбюро ЦК ВКП(б) по коллективизации под руководством наркома земледелия Якова Яковлева (Эпштейна) подготовила постановление ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 г. "О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству". Документом устанавливались жесткие сроки завершения сплошной коллективизации: осень 1930 г. или весна 1931 г для Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги, осень 1931 г. или весна 1932 г. - для левобережных районов Украинской ССР, Сибири, Юга Урала, Казахстана, Башкирии, Чувашии, Московской области и Нижегородского края.

Раскулачивание, крестьянские восстания

Основным противником на селе руководство СССР считало зажиточных крестьян (по советской терминологии "кулаков"), которые олицетворяли для односельчан жизненный идеал самостоятельного хозяйствования. В 1927 г. в сельском населении СССР было 35% бедняцких, 60% середняцких и 5% зажиточных дворов. Критерии определения "кулаков" были утверждены постановлением СНК СССР 21 мая 1929 г. К ним относили крестьян, систематически применявших в хозяйстве наемный труд; владевших сельхозтехникой; сдававших в наем сельхозмашины, жилые или производственные помещения; имевших членов семьи, занимавшихся торговлей, коммерческим посредничеством или являвшихся "служителями культа"; а также семьи, доход на каждого "едока" которых, превышал 300 руб. Отдельный пункт постановления позволял местным властям произвольно изменять эти критерии. Фактически в "кулаки" могли записать любого недовольного коллективизацией. Лиц, причисленных к "кулакам", лишали гражданских прав (в частности, избирательных), им запрещали вступать в колхозы, поступать в средние специальные и высшие учебные заведения, занимать определенные должности и др. (запреты распространялись и на членов их семей).
30 января 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило секретное постановление "О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации". В рамках провозглашенной партией политики "ликвидации кулачества как класса" (провозглашена Сталиным в декабре 1929 г.) местные власти обязывались конфисковать у зажиточных крестьян все средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, кормовые и семенные запасы. В отношении индивидуальных хозяйств отменялось действие законов об аренде земли и применении наемного труда. Всех "кулаков" разделили на три категории. Признанных наиболее опасными расстреливали или заключали в концлагеря, их семьи ссылались. "Склонные к контрреволюции" подлежали "высылке в отдаленные местности Союза ССР". Остальных расселяли на землях "за пределами колхозных хозяйств".
11 марта 1930 г. для проведения репрессий на селе Политбюро ЦК ВКП(б) создало специальную комиссию во главе с зампредседателя СНК СССР Aндреем Андреевым, зампредседателя ОГПУ Генрихом Ягодой (Иегудой) и секретарем ЦК ВКП(б) Павлом Постышевым.
Все репрессии проводились органами ОГПУ (с 1934 г. - НКВД) при участии местных партийных и советских властей во внесудебном порядке. Ссыльные крестьяне фактически находились в заключении в поселках для "спецпоселенцев", где привлекались к принудительному труду (включая детей с 12 лет). Значительную часть ссыльных вывозили в непригодные для земледелия и животноводства районы Крайнего Севера без достаточного продовольствия и стройматериалов, что привело к массовой смертности от голода и болезней, особенно среди детей (по данным ОГПУ в 1931 г. смертность детей до 3-х лет достигала 15%).
Всего раскулачиванию до 1940 г. подверглись 5-6 млн человек (свыше 1,1 млн хозяйств), из которых 4 млн были отправлены в ссылку, не менее 600 тыс. скончались от непосильного труда, голода и болезней. Основными жертвами раскулачивания стали крестьяне-середняки.
Насильственное обобществление хозяйств, раскулачивание, сопровождались также массовым закрытием и осквернением церквей, мечетей, преследованием священнослужителей. К началу 1931 г. в СССР было закрыто около 80% сельских храмов. Репрессии спровоцировали массовое сопротивление крестьян. По данным ОГПУ, в январе - апреле 1930 г. в стране произошло 6 тыс. 117 выступлений крестьян, в которых участвовали свыше 1,5 млн человек. Пассивное сопротивление выражалось в отказе от выполнения хлебозаготовок, от работы в колхозе, массовом забое скота, бегстве из деревни в города.

Дальнейшее развитие коллективизации

2 марта 1930 г., чтобы погасить недовольство крестьян, в "Правде" была опубликована статья Сталина "Головокружение от успехов". В ней осуждалась практика принуждения к вступлению в колхозы, тотальное обобществление крестьянской собственности. Вся вина за "перегибы" возлагалась на местный партийный и советский аппарат. Временное смягчение госполитики привело к массовому выходу крестьян из колхозов, в августе 1930 г. в них остались 21,4% крестьянских хозяйств (в феврале 1930 г. – 56%).
В сентябре 1930 ЦК ВКП(б) направил райкомам, обкомам и ЦК компартий союзных республик письмо с требованием снова "добиться мощного подъема колхозного движения". Для агитации на село вновь отправлялись агитбригады из партийных, рабочих и колхозных активистов. В декабре 1930 г. ЦК ВКП(б) утвердило годовую программу создания 1 тыс. 400 машинно-тракторных станций (МТС). Колхозам устанавливались пониженные по сравнению с крестьянами-единоличниками нормы сдачи продуктов животноводства, предоставлялись кредиты и налоговые льготы (в 1931 г. колхозник платил 3 руб. сельхозналога, единоличник - свыше 30 руб., "кулак" - 314 руб.). Власти также обещали колхозникам право на ведение собственного личного подсобного хозяйства и оплату труда в колхозах. В 1932 г. была разрешена торговля продукцией, оставшейся после сдачи обязательных норм государству. Были отменены все налоги и сборы с торговли колхозников. В результате уже к июню 1931 г. в колхозы было объединено 52,7% хозяйств по стране.
Однако все эти меры не привели к улучшению продовольственного положения страны. Вызванный коллективизацией кризис сельского хозяйства привел к очередному снижению урожая в 1932 г., что поставило под угрозу зерновой экспорт СССР. В 1932 г. объем сельхозпроизводства сократился более чем в 1,5 раза по сравнению с 1928 г., животноводческой продукции - на 53%.

Усиление репрессий

7 августа 1932 г., в условиях начинавшегося голода, было принято постановление ЦИК и СНК СССР "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" (подписано председателем ЦИК СССР Михаилом Калининым, председателем СНК СССР Вячеславом Молотовым). Позднее за этим актом закрепились названия "Закон о трех колосках" или "Указ 7/8". Постановление предусматривало резкое усиление репрессивных мер за сопротивление коллективизации. Документ приравнивал колхозную собственность к государственной, а преступления в отношении нее - к государственным преступлениям, за совершение которые предусматривались расстрел или лишение свободы на 10 лет. Отдельным пунктом вводилось наказание за "агитацию" против колхозов (от 5 до 10 лет). Лиц, осужденных по постановлению от 7 августа 1932 г., законодательно запрещалось амнистировать. Секретная инструкция позволяла применять закон к в отношении деяний, совершенных до его издания. Специальные акты правительства значительно расширяли толкование постановления. В частности, оно применялось "к лицам, уличенным в саботаже сельскохозяйственных работ, краже семян, во вредительском преуменьшении норм высева, вредительской работе по пахоте и севу" и т. п. К февралю 1933 г. по постановлению 7 августа 1932 г. были осуждены 103 тыс. человек, из них к расстрелу приговорены около 6 тыс. 400 (6,2%), к 10 годам лишения свободы – около 34 тыс. (33%). В РСФСР в 1932-1939 гг. были осуждены 183 тыс. человек.
Осенью 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) направило на Северный Кавказ, Украину и Поволжье чрезвычайные комиссии по хлебозаготовкам во главе с Молотовым, Постышевым и секретарем ЦК партии Лазарем Кагановичем. Они возглавили кампанию по насильственному изъятию продовольствия у крестьян. Для селений и целых районов не выполнивших план по хлебосдаче была предусмотрена специальная репрессивная мера – занесение на т. н. черные доски. В таких населенных пунктах конфисковались приусадебные участки жителей, прекращалось ведение торговли, в них закрывались рынки и магазины, полностью вывозилось продовольствие, населению запрещалось выезжать за пределы селений (часто населенный пункт оцеплялся войсками). Местные сельсоветы, колхозы, бригады распускались, в отношении руководства и "враждебных элементов" организовывались выездные показательные процессы. Только в Северо-Кавказском крае (ныне – территория Ростовской обл., Краснодарского и Ставропольского краев) в первой половине 1930-х гг. были высланы из своих селений свыше 60 тыс. жителей "чернодосочных" станиц.
27 декабря 1932 г. было принято постановление ЦИК и СНК СССР "Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописке паспортов". Одной из основных целей паспортизации стал запрет крестьянам на неподконтрольный выезд за пределы колхозов, а также "очистка" городов и рабочих поселков от "укрывающихся кулацких элементов" (ограничения на выдачу паспортов крестьянам были окончательно сняты 28 августа 1974 г.).
Паспорт стал обязательным документом для всех граждан СССР с 16 лет, за исключением большинства крестьян. Вся территория страны и ее население были поделены на две неравные части: ту, где была введена паспортная система, и ту, где она не действовала. В сельской местности паспорта выдавались только жителям 100-километовой полосы вдоль западной границы СССР, вокруг Москвы и Ленинграда, а также 50-километровой зоны вокруг Харькова. Учет остальных крестьян в СССР велся по поселенным спискам. Для выезда за пределы колхоза (совхоза) необходима была специальная справка за подписью председателя колхоза или сельсовета. Вокруг крупных промышленных центров были введены режимные зоны, где запрещалось выдавать паспорта и проживать крестьянам, бежавшим от коллективизации.

Голод 1932-1933 гг.

Прямым результатом коллективизации стал массовый голод в СССР в 1932–1933 гг., жертвами которого стали 5 млн человек. Всего в стране голодали 25-30 млн человек. Подавляющее большинство погибших проживали в основных зерновых районах СССР (Дон, Кубань, Ставрополье, Поволжье, Украинская ССР). Увеличению числа жертв способствовала политика властей с января 1933 г. установивших блокаду охваченных голодом регионов: кордоны, маневренные группы ОГПУ и армейских частей блокировали железнодорожные станции (например, Миллерово, Шахты, Армавир, Краснодар и др.) и основные дороги с целью не допустить выезд крестьян в другие районы страны. Беглецов заключали под стражу в специальных "фильтрационных пунктах" для "выявления злостного контрреволюционного кулацкого и белогвардейского элемента".
Местные партийные руководители, пытавшиеся сократить задания по хлебозаготовкам, создать из части заготовленного зерна семенной фонд, судились как саботажники коллективизации и “предатели рабочего класса”.
По расчетам доктора исторических наук Виктора Данилова, отказ от временный от экспорта хлеба и реализация хлебных запасов позволяли избежать массовой гибели людей. Однако на практике государственная помощь крестьянству голодающих районов была незначительной.

Завершение коллективизации

В январе 1933 г. решением пленума ЦК ВКП(б) для усиления "советского влияния" на селе при МТС были учреждены политотделы (ликвидированы в конце 1934 г.), заместителями начальников которых назначались местные руководители ОГПУ. Политотделы провели массовую "чистку" колхозов, особенно их управленческого аппарата, от лиц, сомневавшихся в партийных директивах. Сотрудники политотделов следили за выполнением планов колхозами, контролировали оплату трудодней (единицы, в которых рассчитывался трудовой вклад колхозников), выявляли "вредителей". Комендантами элеваторов и заготпунктов назначались сотрудники НКВД. Представители госбезопасности также по заданию парторганов выступали в качестве уполномоченных при проведении посевных и уборочных кампаний. К 1933 г. в колхозах было объединено 61,8% крестьянских дворов и 80% посевных площадей.
8 мая 1933 г. Иосиф Сталин и Вячеслав Молотов направили местным властям, органам ОГПУ, суда и прокуратуры секретную директиву. В ней говорилось, что "классовые враги" в деревне "разгромлены", советское руководство более не считает необходимым проведение "массовых репрессий, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часто колхозников". Карательным органам предписывалось "прекратить применение массовых выселений и острых форм репрессий".
В феврале 1935 г. был принят примерный устав колхозов, который позволял крестьянам-колхозникам иметь приусадебные хозяйства площадью от 0,25 до 0,5 га, владеть одной-двумя коровами, неограниченным числом птицы и др. Во второй половине 1930-х гг. личные хозяйства колхозников давали 52,1% произведенных колхозами картофеля и овощей, 56,6% плодовых культур, 71,4% молока, 70,9% мяса, 70,4% кож. При этом в СССР регулярно проводились кампании по сокращению приусадебных участков (в 1939 г., в 1950-х гг.).
Работающие в колхозе крестьяне в качестве оплаты труда получали только часть урожая по остаточному принципу (после обязательной сдачи продукции государству, выплаты налогов и др.). Расчет велся на основании отработанных и учтенных бригадиром трудодней, при этом в неурожайные годы они не оплачивались. Денежные выплаты по трудодням были крайне низкими, зачастую вообще не производились (трудодни были заменены денежной зарплатой только в 1966 г.). Средняя оплата по колхозному трудодню до середины 1950-х гг. составляла 36% от средней дневной зарплаты рабочего, годовой заработок колхозников был в 4 раза меньше, чем в промышленности. Кроме того, колхозники были лишены государственного соцобеспечения, право на получение пенсий от государства было закреплено за ними только в 1965 г.
В целом коллективизация в СССР завершилась в 1937 г., ею были охвачены 93,9% хозяйств и 99,1 всех посевных площадей. Наименьший уровень был достигнут в Грузии, где в колхозы вошло менее 50% крестьянских хозяйств. В 1939-1940 и 1945-1946 гг. коллективизация проводилась на присоединенных к СССР территориях Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики и Северной Буковины.

Последствия

В ходе коллективизации и раскулачивания в 1930-1937 гг. численность крестьянских хозяйств сократилась с 25,6 млн до 19,9 млн., из них 18,5 млн были объединены в 243,7 тыс. колхозов. В города мигрировали свыше 18,5 млн крестьян. В дальнейшем одним из последствий коллективизации стала депопуляция российской деревни.
Во время "большого террора" 1937-1938 гг. по решению Политбюро была проведена спецоперация "по репрессированию бывших кулаков и др. антисоветских элементов". В этот период были повторно арестованы 787 тыс. 397 человек, 386 тыс. 798 из них расстреляны, 380 тыс. 559 – отправлены в лагеря.
По итогам коллективизации государство получило возможность беспрепятственно перераспределять колхозный доход в свою пользу путем ежегодно устанавливаемых планов по поставкам сельхозпродукции. При этом утвержденная на селе система партийно-государственного управления агропромышленным комплексом показала свою неэффективность. До конца существования СССР так и не была решена задача по обеспечению страны продовольствием.

Основные источники:

Новейшая история Отечества. ХХ век. В 2-х тт. Т.2. М., 1999. С. 28-71.
https://bigenc.ru/domestic_history/text/2080918
https://bigenc.ru/domestic_history/text/3494029
https://bigenc.ru/domestic_history/text/2620889
https://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-intro/1002733
https://cyberleninka.ru/article/n/golod-1932-1933-gg-v-rossiyskoy-federatsii-rsfsr
https://www.portal-slovo.ru/impressionism/39139.php
Ивницкий Н. А. Судьба раскулаченных в СССР. М., 2004.
Зеленин И.Е. Сталинская “революция сверху” после “великого перелома”. 1930-1939: политика, осуществление, результаты. М.: Наука, 2006.

СССР - кузница украинского национализма. Ответ Беспалько чекисту Дюкову

Замечательная отповедь Беспалько чекисту Дюкову

"Дюков не понимает, что украинский национализм развивался в течение более чем 100 лет и что самыми мощными его двигателями были вовсе не галицкие террористы, совершавшие аттентаты и служившие надзирателями в концлагерях в Первую и Вторую мировые войны, а большевики и советская власть. Первая мировая война и большевистская революция — вот те волшебные слоны, на которых украинский национализм въехал в историю. Именно большевики провели и утвердили границы не существовавшего никогда государства, создав "этническую" территорию. Именно советская власть издала учебники, созданные ранее украинофилами, и с их помощью осуществила ликбез и украинизацию (как писал один историк, "украинификацию сознания"), взрастила национальную интеллигенцию, кодифицировала язык, заполнила украинскими продуктами прежде русское культурное пространство и т.д. Все это проходило в рамках политики "позитивной дискриминации", когда развивали все этносы и окраины, часто просто создавая нации с нуля, и тормозили эти процессы у русского народа.

Сокрытым от Дюкова предстает и тот колоссальный культурно-исторический пласт общерусской культуры, за который люди умирали в первых концлагерях в Европе — в Терезине и Талергофе. Лозунг "Единая Русь — от Карпат до Камчатки" придумал не тамбовский или вологодский интеллигент, а галичанин Яков Головацкий. Православный и русский будитель Алексий Кабалюк писал, что "вместе с православием возрождается русскость". Максим Сандович умирал со словами "Я русский". Все эти люди не великороссы, а жители территорий, которые сейчас принято называть "западной Украиной".

Русских галичан могли мучительно убить только за подозрение в том, что они считают себя русскими, например, из-за наличия в доме томика стихов Пушкина или открытки. Уничтожали превентивно при открытой и радостной поддержке галичан, считавших себя украинцами.

Уничтожают русских и сейчас — давайте вспомним бойню в Мариуполе и в Одессе, авиаудары по Луганску и Донбассу. Там ведь не зулусы живут, а граждане Украины, но русские. Именно эти русские нуждаются в ирреденте, воссоединении, ради которого и проводился референдум в Крыму и на Донбассе."

Полностью - https://ukraina.ru/interview/20200123/1026420127.html?fbclid=IwAR3rY0D3MQ348JUALr_7Z-mPFirh-aI7FuzHo9O4_Er_tk0873Q5CN3-KX4

Как Гасан Гусейнов украл книгу дореволюционного русского учёного

Е. Холмогоров. Как «клоачечный» профессор ВШЭ Гусейнов украл книгу великого русского учёного и оклеветал его

"Имя «клоачечного» профессора филологии ВШЭ Гасана Гусейнова постепенно становится нарицательным. Сперва скандал, связанный с тем, как герр профессор назвал русский язык «клоачечным», поддержал его запрет на Украине и категорически отказался извиняться или уходить в отставку с тёплого, финансируемого госдотациями места.

Потом начали всплывать впечатляющие цитаты профессора, говорившие о том, что «клоачечным» наречием он владеет в совершенстве: «отморозки дамбаса», «двухсотые шпаки», «бандиты из Эрефии», «могут кагбе не послушаться» (в последнем случае имеется в виду не советская спецслужба, а всего лишь русский союз «как бы»).

Эта осведомлённость в «клоачечном» оказалась не случайной. Как выяснилось, «доктор филологических наук Гасан Гусейнов» никаким доктором филологических наук, строго говоря, не является. Защитив в 1979 году в МГУ кандидатскую диссертацию по классической филологии («Мифологемы "судьбы", "правды" и "ритуала" у Эсхила»), докторскую Гусейнов защищал отнюдь не по филологии, а по культурологии.

Диссертация Гусейнова «Советские идеологемы в русском дискурсе 1990-х гг.» имеет код специальности 24.00.01 — Теория и история культуры. Посвящена она была преимущественно… советскому мату.

То есть, выходит, Гусейнов и в самом деле выдающийся специалист по «клоачечному» языку, крупный матовед. Одна беда — он культуролог, а не филолог. На каких основаниях Всероссийская аттестационная комиссия выдала ему диплом доктора филологических наук (10.01.00), а не доктора культурологии — скандальная тайна за семью печатями. Сам профессор утверждает, что дело в «ошибке», которую он почему-то не стал исправлять.

Хотя природа этой «ошибки» совершенно прозрачна. Филология — гораздо более престижная специальность в ранжире наших гуманитарных наук. Быть доктором филологии более удобно для превращения в профессора филологии, нежели быть доктором культурологии. При этом защищаться в филологических диссоветах гораздо сложнее, там тема с начальственным матом вряд ли прошла бы. Отсюда это банальное, но отнюдь не невинное жульничество с документами. Было ли оно платным или по дружбе — оставим гадать читателя.

И вот новая «клоачечная» непристойность, на сей раз на уровне арбузного рынка. Известный блогер Артемий Лебедев приобрёл книгу столь прославившегося в последние месяцы профессора «Психология древнегреческого мифа» и обнаружил поразительный факт. На обложке стоит имя «Гасан Гусейнов», на корешке — «Гасан Гусейнов», на каждом колонтитуле «Гасан Гусейнов». Однако содержание этой книги составляет отнюдь не текст Гасана Гусейнова, а… сочинения выдающегося русского антиковеда Фаддея Францевича Зелинского (1859-1944). Гусейнову в этой книге принадлежит коротенькое и довольно вульгарное по тону предисловие, в котором русский филолог объявляется… немецким учёным. Большая часть книги в 528 страниц — это, по сути, украденный у Зелинского и приписанный Гусейнову текст.
25c50cbf125d4c5f999a41cbefaca0aa

Зелинский, спору нет, упомянут — очень бледным шрифтом на обложке, предисловие Гусейнова посвящено как раз ему. На задней обложке тоже снисходительно сообщается, что автор книги всё-таки Зелинский. В середине аннотации, только после упоминания «профессора». Эта аннотация сама достойна того, чтобы попасть в энциклопедии из-за глумливо-безграмотного стиля.

«"Психология древнегреческого мифа" — одна из самых известных книг жанра мифологии, собранная и ставшая популярной благодаря современному российскому филологу, профессору Гасану Гусейнову, главным научным интересом которого являются именно древнегреческие мифы. Автор же книги — выдающийся филолог конца XIX — начала XX Фаддей Францевич Зелинский — вводит читателей в мир древнегреческой мифологии: сказания о богах и героях даны на фоне богатейшей картины жизни Древней Греции. Собранные под одной обложкой, они станут настольной книгой как для тех, кто только начинает приобщаться к культурной жизни древнего мира, так и для её ценителей».

Тут враньё сразу нескольких сортов. Во-первых, что это за безграмотное определение «книга жанра мифологии»? Во-вторых, никакой книги «Психология древнегреческого мифа» не существует, это название, по всей видимости, придумали в издательстве «АСТ» в 2018 году. Соответственно, как можно называть книгу, ещё ни разу не видевшую света, «одной из самых известных» — непонятно. В-третьих, название книги совершенно не соответствует её содержанию. В ней нет ни слова о психологии. Перед нами популярные пересказы греческих мифов, сделанные Зелинским сто лет назад.

Наконец, в-четвертых, назвать эту книгу «собранной» Гасаном Гусейновым — форменное бесстыдство. Под обложкой «Психологии древнегреческого мифа» с именем Гусейнова на каждой странице скрывается отлично известная каждому образованному родителю в последние четверть века книга Ф.Ф. Зелинского «Сказочная древность Эллады», переизданная с предисловием того же Гусейнова в 1993 году издательством «Московский рабочий». Благодаря этой книге мои дети изучали древнегреческие мифы не только по пособию Н.А. Куна, но и по Зелинскому.

Составление книги — это кропотливый труд. Знаю по себе. В 1997 году я составлял книгу избранных богословских работ протоиерея Георгия Флоровского «Догмат и история». Потребовалось бегать по библиотекам, разыскивать и ксерокопировать редкие журналы, организовывать их перенабор, договариваться с переводчиками англоязычных статей. Наградой за этот труд стало упоминание «составитель» на титульном листе и право написать небольшое предисловие, но, конечно, никак не убожество вроде «Егор Холмогоров. «Догмат и история» (автор текста: Г. Флоровский)». Однако Гусейнов ничего не составлял (если он и проделал какую-то составительскую работу, то четверть века назад, в 1993 году), а просто взял старую книгу, широко известную читателю, и дописал к ней небольшое новое предисловие.

Зачем понадобился этот шулерский трюк с приписыванием книги Гусейнову, сочинением нового, не имеющего отношения к содержанию названия и прочее? Гадать не приходится. Книга Зелинского «Сказочная древность Эллады», переиздававшаяся трижды, есть у многих, и тот, у кого она уже имеется, второй раз её не купит. А на книгу «самого профессора Гусейнова», да ещё и по «психологии» (потребители книг по психологии — отдельный бич нашего современного общества), многие могут купиться.

Иными словами, перед нами разводка, как на рынке с арбузами, где выращенные под Москвой китайцами химикатные ягоды выдают за «лючший астраханьский арбуз — кюшай, дарагой».

Запретить такое издевательское издание ни сам Зелинский, умерший 75 лет назад, ни его наследники, по всей видимости, не могут: действие авторского права — 70 лет. Но есть такие понятия, как «этика», «ответственность», «заповеди». И тут мы вспоминаем, что перед нами не кто-нибудь, а легендарный «клоачечный» профессор, для которого мы с вами — быдло, которое должно жрать что дают. И все вопросы сами собой отпадают.

Сейчас, столкнувшись со скандалом, профессор, конечно, всё отрицает. Мол, ни сном ни духом, виновато издательство. Хотя трудно поверить, что с таким «уважаемым человеком» не было согласовано издание «его» книги, обложка и пр. У Гасана Гусейнова выходит не по двадцать книг в год, последний собственный материал у него вышел в 2012-м.

Допустим, трюк с авторством и словом «психология» на обложке придумал не сам «клоачечный» профессор, а издательские маркетологи. Что не сделаешь, чтобы поднять продажи. Хотя считать, что книгу Гасана Гусейнова купят скорее, чем книгу легендарного Фаддея Зелинского, — значит совсем уж презирать нашего читателя. Допустим, что профессор долго сопротивлялся, плакал, лежал в ногах, но медовыми коврижками и страшными угрозами его уговорили согласиться на такое позорное издевательство над Ф.Ф. Зелинским…

Но за содержание своего-то предисловия профессор ВШЭ уж точно отвечает сам. И что мы там обнаруживаем? Ядовитую русофобскую пропаганду, по сути клевету на подлинного автора текста. Оказывается, Фаддей Зелинский — это «немецкий учёный», и «лучшие свои научные работы он написал по-немецки».

Сразу несколько видов лжи в одном предложении.

Магистерскую диссертацию «О синтагмах в древнегреческой комедии» Зелинский защищал в 1883 году в Санкт-Петербурге и на русском языке. Докторскую, изданную на немецком языке в Лейпциге, «Die Gliederung der Altattischen Komedie» (1885), защитил в 1887 году в Дерптском университете, то есть на территории Российской империи, правда, до его окончательной русификации, в 1893 году.

С 1883 года Зелинский был приват-доцентом, а затем профессором Санкт-Петербургского университета, а в 1906-1908-х даже деканом филологического факультета. Работы Зелинского неоднократно публиковались параллельно на русском и немецком языках, как, к примеру «Рим и его религия», вышедшая в 1903 году в «Вестнике Европы» в России и в Мюнхене.

Причины немецкоязычия Зелинского совершенно очевидны. В конце XIX века немецкий язык был основным языком науки о классической античности. Невозможно было быть антиковедом и не публиковаться на немецком языке. Так поступали не только Ф.Ф. Зелинский, но и М.И. Ростовцев, В.И. Иванов и многие другие. Однако это, разумеется, не делало их «немецкими учёными».

Никаких оснований записывать Зелинского в «немецкие учёные», кроме желания отобрать его у столь ненавистных Гусейнову русских, попросту нет. До самой «великой катастрофы» — революции 1917 года, Зелинский работал именно как русский учёный и был большим патриотом Российской империи.

Фаддей Францевич не имел желания служить под большевиками и не ожидал от этого ничего, кроме гибели. Коллег Зелинского систематически уничтожали большевистские карательные органы с 1929 года в рамках «академического» и прочих дел против русской интеллигенции. Его сын, гениальный переводчик Адриан Пиотровский, был расстрелян в 1937-м. Его дочь Людмила овдовела в 1938-м, когда был расстрелян её муж — великий русский византинист Владимир Бенешевич.

Поэтому Зелинский предпочёл принять приглашение Варшавского университета и в 63 года начал карьеру польского учёного, написал по-польски немало выдающихся трудов, основал довольно сильную польскую школу науки об античности. Однако не потому, что имел «тщеславное», как выражается Гусейнов, желание «стать одним из основателей свободного — свободного и от Российской империи, и от Германского рейха — Варшавского университета», а потому что деваться было некуда.

«Освобождаться» от Российской империи Зелинский совершенно не стремился, напротив, был её лояльным гражданином, тяжко переживавшим её гибель и называвшим революцию «великой катастрофой». А нежелание становиться эмигрантом и уезжать в Германский рейх (хотя учёному все-таки пришлось это сделать после разгрома Польши в 1939 году и умереть на руках сына в Баварии) как раз это подтверждает.

Иными словами, фальшивая книжка якобы Гусейнова с фальшивым названием содержит ещё и фальшивую биографию с фальшивой идентичностью подлинного автора текста — великого русского филолога-классика Ф.Ф. Зелинского. «Клоачечный» профессор-русофоб попытался отобрать у Зелинского не только книгу, но и доброе имя.

В этой афере есть что-то символичное. В начале ХХ века существовала великая русская наука об античности, блиставшая такими именами, как Фаддей Зелинский, Михаил Ростовцев, и многими другими и готовившая себе великую смену (иногда даже путём прямого наследования, как сын Зелинского Адриан Пиотровский). Однако большевистская власть с её «ленинской национальной политикой» и «миной под Россию» попросту уничтожила эту великую науку — кого-то, как Зелинского и Ростовцева, вынудила уехать, кого-то, как Пиотровского, просто поставила к стенке, кого-то, как Алексея Лосева, отправила на Беломорканал (где учёный вскоре ослеп).

А потом вместо этих титанов Политбюро высадило на поле нашей науки карликов, сыновей и дочерей «классиков азербайджанской литературы» вроде Гасана Гусейнова, записанного в «ученики Лосева», который, по понятной причине (да простится нам некоторый цинизм формулировки), этого ученика и в глаза не видел. Карликам предоставили все возможности — разрывать гробницы, обчищать трупы, торговать краденым и гордиться своей дружбонародной элитарностью, которую они превратили в натуральное презрение к «русскому быдлу» с его «клоачечной речью».

Советские времена вроде бы кончились, а выращенные ими «новоиопы» (представители «новой исторической общности — советского народа») остались. И теперь вынуждены поддерживать своё благополучие продажей палёного товара на «свободном» издательском рынке. «Собачья шкурка, изображавшая выхухоль» — как сказано о подвигах Эллочки Людоедки в «12 стульях». Классическим случаем такого палёного товара и стала вызвавшая скандал книжка, украденная у Ф.Ф. Зелинского. Не покупайте у них!"
https://tsargrad.tv/experts/antichnaja-vyhuhol-kloachechnogo-professora_230024

Книгу Зелинского под обложкой с именем Гусейнова продемонстрировал А. Лебедев в своем видеоблоге. См. с 34 минуты.

Лужков как участник госпереворота 1993 г.

Юрий Лужков сыграл одну из ключевых ролей в государственном перевороте, осуществлённом группировкой Ельцина в сентябре-октябре 1993 г. Именно Лужков организовывал блокаду Дома Советов в Москве, отключение там канализации, отопления, электро- и водоснабжения.

Важнейшим решением, склонившим чашу весов на сторону Ельцина, стал подкуп сотрудников милиции и ОМОНа с помощью средств московской мэрии. По сути Лужков финансово обеспечивал массовые убийства в Москве. Именно он стал родоначальником российского государственного наемничества, а Грачев и Степашин, вербовавшие офицеров из Кантемировской дивизии в ряды антидудаевской коалиции, пошли уже по его стопам. 30 сентября 1993 г. Лужков издал распоряжение №530-рм, которым выделил в/ч 3111 внутренних войск МВД, принимавшей активное участие в блокаде Дома Советов, 200 млн. руб. из резервного фонда правительства Москвы “на оказание материальной помощи личному составу”.

5 октября 1993 г. Лужков издал распоряжение №553-рм о поощрении участников госпереворота – сотрудников ГУВД Москвы, Управления Министерства безопасности РФ по городу Москве и Главного медицинского управления Москвы – денежным пособием в размере двух должностных окладов, а также распоряжение №554-рм, которым выделил 515 млн. руб. на поощрение 1000 сотрудников милиции из других регионов России, отличившихся при подавлении гражданских протестов".

Кроме того, Лужков осуществил и первые меры по введению госцензуры. 4 октября 1993 г. Лужков подписал также распоряжение №552-РМ, которым, "превысив должностные полномочия, предписал временно приостановить редакционно-издательскую деятельность газет “Правда”, “Советская Россия”, “День”, “Рабочая трибуна”, “Гласность”."

Доклад Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября – 5 октября 1993 года

Собянинская мафия планирует застроить высотками исторический центр Москвы

Собянинская мафия планирует застроить высотками исторический центр Москвы

Пишет Наталья Шамина:

"7 ноября в сердце Москвы, на Ильинке, в Гостином Дворе мне довелось присутствовать на совершенно невероятном мероприятии. Это было заседание Ар
хитектурного клуба на тему «Девелопмент в исторической среде. Москва — город небоскребов?». Собравшиеся совершенно серьезно обсуждали возможность точечной высотной застройки (не ниже 40-50 этажей) Москвы в границах Садового Кольца. То есть нашлись люди, которым сама эта тематика не показалась дикой, аморальной и преступной. Организаторы этого заседалища — ряд крупных строительных компаний и несколько архитекторов, которых можно определить одним словом: продажные. В президиуме сидели редакторы журнала «Проект Россия» и «Строительной газеты». Всё проводилось явно для того, чтобы мало-помалу приучить общественность (не профессиональную, конечно) к мысли об уничтожении Москвы. К тому, что рассуждения, а, значит, и действия по застройке исторического центра столицы якобы вполне нормальны и приняты в приличном обществе. Было довольно много СМИ. Зал заполняла странная публика, которая большей частью безмолвствовала. Застройщики группировались в задних рядах и озирали поле боя. Бушевали несколько человек архитекторов, самых авторитетных, которые заявили, что на подобные сборища надо просто вызывать полицию, и что они преступны.
Но, тем не менее, было сделано несколько докладов и презентаций с заходом издалека. Постоянно звучало, что застройка ниже 30 этажей не считается высотной, а строить ниже 40-50 этажей невыгодно («Вот в Шанхае, например, 5 тысяч таких домов!»).
Упомянули 72х-этажный дом, высотой 255 метров, который будут строить по проекту реновации в черте города в Покровское-Стрешнево (там находится историческая усадьба Шереметьевых с парком и прудами, а также огромный лесопарк. Главный дом усадьбы явно вдохновил архитектора, проектировавшего наш Речкуновский санаторий!). Сносят 11 хрущевок и вместо них строят два дома, 72 и 25 этажей. Туда всех упакуют, умнут, еще и на продажу хватит, да так, что люли. Жители подняли дикий крик! Но поздно. Представитель Института Генплана сказал им, что «у нас разное представление о прекрасном» и привел в пример Дубай. Да и сами ведь согласились на реновацию. В очередной раз пошли по шерсть, а вернулись стриженые. Отдали свою землю под застройку, вместо того, чтобы жить на ней и радоваться, - почему новый собственник должен с кем-то церемониться?
Выступающие постоянно «давили», что в центре Москвы, цитирую, «необходимо комплексное планирование точечной высотной застройки», что «Бизнес и хорошая архитектура будут уничтожены оголтелыми борцами против развития», что «Высотная точечная застройка — это безусловное благо», что, наконец, «С крыш наших небоскребов открываются потрясающие виды», что (внимание!) только в пределах Бульварного кольца ими определены более 200 (двухсот!) площадок для высоток и «Не хочет же Москва стать каким-то историческим городом без будущего» (клянусь!) и прочее, и прочее. У меня было стойкое впечатление, что я нахожусь в сумасшедшем доме среди умалишенных (чувство, впрочем, не новое, испытанное и в Академгородке). Обсуждался проект дома высотой 150 м в районе Чистых Прудов на месте двух снесенных исторических! Сорокоэтажки в Крылатском и т.п.
Особенно продавливали почему-то необходимость разделить Москву на участки и раздать их разным (обязательно разным) девелоперам и архитекторам, «чтобы было творческое разнообразие» - так и видишь стаю шакалов, раздирающих город в клочья. Договорились о «негуманистичности монотонной малоэтажной застройки центра» (С. Скуратов, архитектором назвать его язык не поворачивается). Ну и, конечно, «убрать ограничения по плотности застройки! Эти нормы писали какие-то дебильные безграмотные девочки» (?!) - это уже просто извержение чувств, наболевшее людоедство. Ну и как обойтись без прямого вранья: «Сама по себе высокая плотность застройки не является негативным фактором». Как биолог скажу: подопытные крысы (а на что уж это стойкие существа) от краудинга дружно и неизбежно дохнут. Но перед тем, как передохнуть, начинают друг друга загрызать. Впрочем, эти эксперименты общеизвестны.
Провели экскурс в историю высотной застройки Москвы (как порядочные), назвали ЮНЕСКО «мировым жандармом» ))). Неудивительно: в Москве три объекта Всемирного наследия, которые имеют охранные зоны (Кремль, Новодевичий, Коломенское). Особенно тщательно обсуждали те примеры мирового опыта, когда статуса Всемирного наследия лишали. В черном списке в очереди на отчисление Ливерпуль из-за обсуждающихся там конкретных планов высотной застройки; правда, от нее, по последним сведениям, отказываются. То же — с Кёльном. Дрезден исключен. Конечно же, резюме: «Таков вектор развития европейских городов»! Всех под одну гребенку.
Как было сказано выступавшими застройщиками, в Москве сейчас в принципе не строят ниже 30 этажей, а крупнейшие девелоперы, как, например, присутствовавший на этом шабаше «МР Груп», - не ниже 40 этажей.
Добавлю, что 14-16 ноября состоится Международный культурный форум, на котором ожидаются скандальные выступления и доклады, предлагающие проводить точечную застройку исторического центра Петербурга (!!). Петербург, как и Академгородок, — достопримечательное место, пусть и Всемирного значения, и на его территории по российскому закону разрешена «ограниченная застройка» (насколько и чем ограниченная — как раз и не определено). Московская и Питерская градозащитная и архитектурная общественность уже два месяца кипит по этому поводу, но даже самым авторитетным персонажам не удалось снять эти скандальные выступления, в полном смысле дискредитирующие Форум, с его повестки.
Всё это означает, что уничтожение нашей истории, культуры (и науки!), уничтожение менталитета нации набирает обороты. Со всеми вытекающими из этого катастрофическими последствиями. Как и то, что философия премудрого пескаря уже не спасет."