Tags: Марчуков

Андрей Марчуков. Новороссия, раз возродившись, уже не исчезнет

В интервью EADaily кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН Андрей Марчуков рассказал о своей новой книге «Новороссия. Формирование национальных идентичностей (XVIII-XX вв.)».

Почему у вас возникла идея провести историческое исследование о Новороссии?

Эта книга родилась в ходе работы над коллективным проектом «История Новороссии», в котором принимали участие сотрудники нашего Института Российской истории РАН и коллеги из ряда других научных учреждений и вузов. «История Новороссии» была издана в прошлом году. Мой раздел получился больше, чем требовалось, и я решил превратить его в книгу. Делал я это на свой страх и риск, так как моя утверждённая ранее тема звучала несколько иначе, хотя в целом Новороссия в неё укладывалась.

Ключевым словом здесь является «Новороссия». Поэтому хочу выразить признательность Учёному совету Института за то, что он утвердил рукопись к печати, и за то, что оставил в названии термин «Новороссия». Были люди, категорически возражавшие против его употребления. По принципу: «Новороссии не было, нет и быть не может, потому что быть не должно!». Это, мол, неисторично, её «придумал Путин», это шовинизм и т. п. Доводы, что сотню с небольшим лет назад неисторичным казалось писать как раз книги под названием «История Украины», где она бы представала в нынешних границах и существующей сотни (а то и тысячи) лет, переубедить таких людей не могли. Но, к счастью, подавляющее большинство коллег против «Новороссии» ничего не имело.

Почему я взялся за эту тему? Потому, что она не только интересна с научной точки зрения, но и важна с общественной, культурной и политической. Новороссия — исторический феномен, и это ясно каждому непредвзятому наблюдателю. Давно пришла пора изучать и осмысливать её историю. А для этого необходимо закладывать научный фундамент, разрабатывать самые разные аспекты истории региона — причём не как «Юго-Востока Украины», а именно как «Новороссии» и с общерусских позиций. И тогда рано или поздно концепт Новороссии займёт подобающее ему место в геополитических раскладах и вновь выйдет на политическую повестку дня.



Как это бывает, хорошо показывает уже упомянутый пример с Украиной. Перед тем, как она возникла как национально-государственное образование, украинофилы и адепты украинства занимались написанием и конструированием её истории, географии, создавали литературу. Благодаря этому идея «Украины» обрела видимость исторической реальности, о ней узнали, стали к ней привыкать. И это дало возможность адептам украинства и их российским и заграничным союзникам и покровителям заявлять о её существовании. Говорить о том, что Украина — особая страна, заселённая особой же нацией — украинцами. И добиваться своих политических целей.

А в случае с Новороссией это делать проще, потому что в отличие от Украины (в её нынешних границах) Новороссия действительно существовала как особый макрорегион России, обладавший своей культурной и национальной спецификой. Надо просто говорить правду.

Что означает «Формирование национальных идентичностей» в названии книги?

Книга посвящена вопросам формирования национальной идентичности населения этого края, прежде всего его основной части — населения русского (в прежнем, широком понимании этого термина). То есть, идентичности русской, общерусской, украинской, советской. Она о том, кем это население себя ощущало, о его национально-культурном облике, мировоззрении, о том, как они развивались и менялись во времени. А ведь это во многом определяет историческую судьбу и политические ориентации народов и государств. Так что, изучая ход складывания и конструирования национальных идентичностей населения Новороссии (и Юга России в целом, включая малороссийские земли), можно лучше понять их историю, ответить на вопрос, почему она складывалась и складывается так, а не иначе. Здесь — ключ к пониманию истории Украины и Новороссии.

Почему Новороссия оказалась территориально оторвана от России?

Новороссия существовала, сияя неповторимыми цветами в историко-культурном многоцветье России. И вдруг в XX веке всё исчезло. Осталась земля, остались люди — а Новороссии как региона со своим историческим и национально-культурным лицом вроде бы и не стало. Почему так произошло? Почему она была оторвана от России? Кстати, по сути, оторвана была и Малороссия, но с Новороссией всё ещё очевидней. Тому есть несколько причин.

Украинство считало Новороссию (причём в её широких границах) частью своей вожделенной Украины, а проживающее в ней малороссийское население — украинцами, членами особой украинской нации. А прочие народы края — не коренным населением, каковым оно было в действительности (к нему сторонники украинства относили только украинцев), а национальными меньшинствами. Великороссов же — вообще чуть ли не колонизаторами.

Давнишним союзником и покровителем сначала украинофильства, а потом и украинства была российская оппозиционная леволиберальная общественность. Она поддерживала украинофилов как «страдающих от тирании», считала их союзниками в борьбе против общего врага — самодержавия и всего существующего порядка, и потому отстаивала их просьбы и требования, защищала их интересы. И приняла созданную украинским движением точку зрения на историю края, на национальную сущность его населения, приняла его понятийную систему и терминологию.

Создали Украину и украинскую нацию большевики. Надо подчеркнуть, что попытки украинских самостийников сделать то же самое в годы революции и Гражданской войны потерпели крах — во многом из-за непопулярности в народе идеи украинского национализма-сепаратизма. Сделали всё сами большевики и советское государство. А большевики были наиболее радикальными представителями того самого российского «освободительного движения». Они впитали его отношение к национальному вопросу и к «украинскому» в частности. И со свойственными им решимостью и радикализмом опирались на украинское движение в борьбе с самодержавием, потом Временным правительством, а потом и своими противниками во время Гражданской войны.

А как выяснилось, и в борьбе против государства и общерусского единства как таковых. Это единство они напрочь отвергали, его сторонников именовали не иначе как великодержавными шовинистами. Особенно решителен и непримирим в этом вопросе был лидер большевиков Ленин. Украина и украинская идентичность становились для партийной верхушки средством разрушения «старого мира» и реализации своих целей. Ни о каком Юге России, Малороссии и Новороссии и речи быть не могло: только Украина! А кто отрицает наличие Украины и украинской нации или необходимость их создания — тот враг революции.

Итак, на судьбу Новороссии повлияли, во-первых, идейные традиции дореволюционной российской либеральной и левой оппозиции. Во-вторых, неприкрытая русофобия, захлестнувшая Советскую Россию и ранний СССР. Русский народ (великороссы) официально были объявлены нацией, «ранее угнетавшей» другие нации, в числе которых теперь вдруг оказывались и украинцы, и обязанной возмещать им ранее нанесённый «ущерб» и «обиды».

В-третьих, повлияло то, что уже в 1919 году (не говоря уже о 1920-м), после неудачи в Венгрии, Германии и Польше, дальновидным людям стало ясно, что мировую революцию разжечь не удалось, и советские республики в Европе не появятся. Надо было сохранять хорошую мину при плохой игре и продолжать доказывать, что таковые всё равно возникнут и уже возникают. А за счёт кого? За счёт своего политического и национального пространства. За счёт создания советских республик из числа народов России или тех, кого решили считать самостоятельными нациями — украинцев и белоруссов. Причём республик, в основу которых был положен не территориальный или экономический, а именно национальный принцип.

Для мировой революции Украина или Белоруссия, украинская или белорусская нации на самом деле не были необходимы. Советская Россия с Югом и западными губерниями (унитарно или в виде ряда территориальных — не национальных — республик) могла стать самостоятельным звеном в Мировой республике Советов. Но здесь вступали в дело усвоенные идеологические установки и русофобский настрой некоторых вождей революции и прежде всего Ленина, который смог убедить своих соратников, что существование Украины как национального целого — вещь необходимая (хотя многие его коллеги поначалу имели противоположное мнение).

И партийная верхушка поддержала тех коммунистов, кто (как Н. Скрыпник) выступал за создание украинской государственности и в национальном вопросе стоял на позициях украинства. И не поддержала тех, кто (как Ф. Сергеев) был убеждён, что Донбасс, Харьков, Одесса должны оставаться частью Советской России, а не Украины (пускай и советской).

И, наконец, ещё один важный момент. Отдавая промышленно развитую Новороссию в состав УССР, партийное руководство считало, что тем самым можно будет лучше и быстрее коммунизировать мелкобуржуазные крестьянские массы Лево- и особенно Правобережной Украины. И что если в республике резко увеличится количество пролетариата, это укрепит республику в социальном плане.

Чем всё закончилось, известно. Всё обернулось политикой украинизации — и бывшей Малороссии, и Новороссии, и самого русскокультурного, русскоязычного рабочего класса. Необходимость этого объясняли тем, что рабочий класс должен заговорить с крестьянством на его языке — то есть, на украинском, поскольку оно русского не понимает (хотя на самом деле крестьяне не понимали спешно создаваемый украинский язык). Лучшим средством для умиротворения крестьян была не украинизация и не наличие в республике пролетариата, а нормальный товарообмен с городом, наличие промтоваров и условий для работы на земле и реализации сельскохозяйственной продукции. То есть, факторы социально-экономические.

Вместо них им подсовывали Украину и украинизацию, в которой были заинтересованы преимущественно не крестьяне, а украинская националистическая интеллигенция. На советской национальной политике она росла как на дрожжах. Думая, что укрепляют свою власть и единство страны, большевики укрепляли украинство, украинскую идентичность (а ещё национализмы нерусских народов), тем самым, подписывая отсроченный, но неизбежный приговор советскому государству. Вот главные причины.

Так Новороссию сделали Украиной. Но хотя это наложило свой отпечаток на её судьбу и повлияло на идентичность народа, окончательно «Украиной» она не стала. Что ярко показала Русская Весна 2014 года.

Каким Вы видите будущее этого региона?

Ничто в мире не проходит бесследно. Не канула в лету и Новороссия: раз возродившись, она уже не исчезнет. Она стала фактом идейного и нравственного бытия, вошла в массовое сознание, стала фактором, определяющим идентичность. Общерусское единство — тоже исторический факт, имеющий под собой многосотлетнюю традицию. А это значит, что Новороссия — как цельный концепт или по частям — снова выйдет на политическую сцену.

Этому не сможет помешать даже то, что «проект Новороссия» (как часть общерусской интеграционно-воссоединительной идеи) старательно пытаются замолчать и на Украине, и в Российской Федерации. Пытаются подменить идеей «федеративной Украины» (теперь уже тоже подзабытой) или изначально обречёнными на провал «минскими» и «нормандскими форматами». В худших советских и постсоветско-российских традициях продолжают именовать и считать эти земли «Юго-Востоком Украины», называть происходящее там «внутренним делом украинского народа» и т. д.

Всё сказанное выше — это не геополитика и не «хитрые многоходовки». Это — путь в никуда, синоним поражения, ставшей уже привычной русофобии. А русофобия — это та причина, которая только и может погубить Россию и Русский Мир. Путь отказа государства и общества (российского и украинского) от русскости, от идеи общерусского единства, от Новороссии — это тупик.

Единственный и действенный способ преодоления и нынешних проблем России, и тех бед, в которые оказался втянут народ Украины — это возрождение общерусской идеи, реконструкция общерусской идентичности, признание за русским народом (в России, на Украине, в Белоруссии, Донбассе и других местах) его национальных, культурных, политических интересов и права на воссоединение. Причём, что важно, не только на общественном, но и на государственном уровне. И вообще признание русских историческим и политическим субъектом.

А Новороссия — это важнейший шаг на этом пути. На пути к нашей подлинной независимости, суверенитету и самостоятельности. На пути к возрождению.

Подробнее: https://eadaily.com/ru/news/2019/01/30/rossiyskiy-istorik-novorossiya-raz-vozrodivshis-uzhe-ne-ischeznet?fbclid=IwAR2obqS2aryulHWwm-atABOm1DXRyZoV0JQXsgAaQUzN6zkDLeSoYg5aXhU

Андрей Марчуков: С играми в восстановление «дружественной» и «братской» Украины пора покончить

Справка ИА «Новороссия»: Андрей Владиславович Марчуков (род. 1977 в Москве) — российский историк и публицист, кандидат исторических наук (2004). Родился в 1977 году в Москве. В 1999 году с отличием окончил Исторический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. В 2004 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Украинское национальное движение в УССР в 1920—1930-е годы». В настоящее время работает в Институте российской истории РАН. Область научных интересов — формирование наций и национальных идентичностей на восточнославянском (русском) этническом пространстве, идеология и практика украинского национализма, этническая история России, «Русский вопрос». Автор двух монографий и около 80 печатных работ

"Новороссия – не чья-то выдумка, а историческая реальность.

Был в Российской империи такой регион. Он обладал историческим и культурным своеобразием, границами, именем. Это имя было хорошо известно современникам и отражено в названии ряда административных единиц. И когда сами эти единицы получали другие названия, регион всё равно сохранял своё культурно-национальное лицо. Даже в советское время, когда эти земли были насильно включены в состав новообразованной УССР, он всё равно проступал сквозь неё экономикой, культурой, языком, ментальностью. А если говорить о недавних временах, то и в электоральных предпочтениях.

Своим появлением Новороссия обязана России. Это часть её истории и культуры. И раз Новороссия была особым регионом, то есть все основания для изучения её истории. Причём не как истории «Причерноморья и Приазовья» или «Южной Украины», а именно как самостоятельного субъекта исторического процесса.

...

Давно назрела необходимость расстаться со смысловой и терминологической системой, созданной украинством. Надо пользоваться собственным понятийным аппаратом, надо восстанавливать и задавать свои смыслы, цели и ценности. То есть, закладывать базис под своё – наше – будущее. Не национал-сепаратистское, как у детища украинского проекта – Украины, а объединительное, основанные на идее общерусского единства. Восстанавливать фундамент, на котором стоят Русский Мир и Россия как его политическая форма. Частью которых и мыслило себя население Новороссии.

И если адепты украинства при создании своих исторических концепций и «розбудовы» Украины шли путём подлогов и фальсификаций, то нам следует просто держаться исторической правды и фактов."

...

Есть такое понятие – «окно возможностей». Это временной промежуток, в который благодаря стечению многих факторов и вершится история. Эти «окна» периодически открываются – важно не упустить момент. Зимой – весной (даже летом) 2014 года такое «окно» для России открылось. «Окно», дававшее возможность вернуть многое из утраченного в 1991 году. Восстановить влияние в соседних странах, вернуть разбазаренные земли, население которых считало Россию своей. Сделать шаг к возвращению статуса действительно великой и самостоятельной страны, с интересами которой считаются. Причём сделать это бескровно.

Полной информации о международной и внутриполитической ситуации мы, конечно, не имеем, но представляется, что для конструирования Новороссии были благоприятные условия. Никакого «украинского сопротивления» ему бы не последовало, как не было его в Крыму. Международные последствия оказались бы теми же: санкции, антироссийские кампании и т.д. А вот многих проблем удалось бы избежать. Например, растущего напряжения в бассейне Азовского и Чёрного морей (которых киевская клика лишилась бы, отделённая от них народными республиками). Не было бы проблем при транспортном сообщении с Крымом и его с водоснабжением. Проще стала бы ситуация вокруг Приднестровья, усилилось влияние России в Молдове. Не случился бы новый церковный раскол. А влияние США на Украину, потерявшую свою лучшую половину, было бы не таким глубоким, если бы вообще возникло.

И, конечно, не началась бы война. На Донбассе, в Одессе не погибли бы люди, на Украине не возникли бы милитаристские и реваншистские настроения, не поднял бы голову украинский национализм/неонацизм, а украинская мифология не получила бы «аргументы» в свою пользу и не подпиталась бы свежей кровью.

Появление ДНР и ЛНР само по себе стало большим политическим прорывом, но проект «Новороссия», имевший хорошие возможности для реализации, не был воплощён в полном объёме. Одна из главных причин тому кроется в нежелании пересматривать тот самый «консенсус» между российской, украинской и западной «элитами»."

...

в условиях российской политики такого понятия как «мягкая сила», к сожалению, не сущетвует. Она принимает форму бессилия, бездеятельности, а то и поддержки недругов – тех же украинствующих. Причина – отсутствие  понимания

важности борьбы за Украину и желания это делать. А также продиктованное русофобскими установками нежелание использовать общерусскую идею и вообще вспоминать о русских как субъекте внутренней и внешней политики.

А какой другой идеей привлечь людей в противостоянии русофобскому украинству? Пророссийские симпатии и силы (а потенциально таких людей сотни тысяч и даже миллионы) станут политическим фактором лишь тогда, когда люди будут твёрдо знать, что они нужны России. Что Россия (то есть, её руководство) считает их своими. Что оно будет бороться за их интересы, за их национальное и культурное «я». Не оставит их в трудную минуту один на один с украинским государством и националистами ради межэлитных раскладов и «выгодных» сделок.

А ещё больше они проявятся тогда, когда все увидят, что быть с Россией экономически выгодно, что там проводится социально-экономическая политика не за счёт граждан, а в их интересах. А для этого, снова-таки, необходимо менять целеполагание и политику, восстанавливать и развивать свою страну.

Что же касается Украины, то остаётся лишь один путь. Нужно иметь ясную стратегию и понимание того, что надлежит делать в отношении Украины. Иметь единый центр, руководящий выработкой и осуществлением этой политики. Нужна смена политического режима в Киеве, разгром или разложение его вооружённых сил, создание независимых республик Новороссии и вхождение их в состав России. А потом оздоровление должно коснуться и Украины. При непременном условии: денацификации и запрете украинских националистических и неонацистских организаций, воздаянии их участникам и прочим русофобствующим элементам, и деукраинизации. Народная поддержка этому будет, если будут встречные шаги со стороны России."

https://novorosinform.org/749270?fbclid=IwAR1LNXrq7rZapeWp230RLtJL1P_GOyQa_YkJVszScm2YjrVAMeygTaztIe0

Андрей Марчуков. Россия не национальное государство, поэтому не поддерживает Донбасс

Национализм в учебных заведениях не только на Украине, но и в Белоруссии и в Казахстане, идет "сверху", от администраций президентов. Эти государства строят свои этнические государства, а Россия этого не делает. Россия — это не национальное государство, в нем русские — не представлены, как нация, и в этом наша ошибка, именно поэтому Россия не готова поддержать Донбасс, заключил Андрей Марчуков.

Андрей Марчуков. Противостояние национальных проектов на Украине в контексте современных событий

Блестящий доклад старшего научного сотрудника Института Российской истории РАН Андрея Марчукова посвящен подведению итогов россиской политики на Украине в 2014-2015 гг.

От всех подобных документов он отличается впервую очередь тем, что автор не боится называть вещи своими именами и не заискивает перед россиянским начальством.

"УКРАИНСКИЙ ПРОЕКТ — СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

Таков закон психологии: людям приятно слушать то, что они хотят слышать. А хотят они слышать вещи, которые бы не противоречили их видению событий и не вступали в диссонанс с их собственными желаниями. К сожалению, реальность зачастую оказывается далека от успокоительных заверений.

Если отвлечься от столь любимой рядом экспертов и политологов тенденции рассматривать происходящее на Украине в рамках глобального конфликта между США и Россией как всего лишь один из (пусть и очень важный) участок «фронта Третьей Мировой войны» и спуститься с геополитических небес на российско-украинскую землю, то придётся отметить, что события развиваются не столь победно, как это представляют официальные СМИ. И напрочь отбрасывать оценку происходящего, как тяжёлую для России ситуацию, а то и поражение, последствия которого будут сказываться ещё многие годы, не стоит.

К такому заключению можно прийти, если взглянуть на современное состояние действующих на Украине национальных проектов и несомых ими идентичностей. А ведь именно их противостояние и стало одной из главных внутренних причин «украинского кризиса».

Нередко приходится слышать, что украинский проект практически «приказал долго жить», а сама Украина почти что развалилась. На самом деле причин для столь оптимистической оценки недостаточно. Оснований ожидать скорого крушения украинского национального проекта (да и его крушения вообще), а с ним и всего того, что он несёт, и прежде всего украинской государственности и украинской идеи, сейчас нет. Почему?

Действительно, в феврале–марте, и даже до мая 2014 года, он находился на грани исчезновения, поскольку исчерпал заданный в 1991 году внутренний импульс развития (в мирных условиях), вызвал у людей резкое разочарование и поставил вопрос о способности и даже необходимости существования Украины. А вместе с этим на грани развала оказалось и украинская государственность. Кровавый переворот и развязанный киевской хунтой террор положили конец легитимности и государства, и «майданной» власти.

Однако лежащий на земле проект был заботливо подобран, и в него была вдута новая жизнь и новая легитимность. Причём не только формальная, в виде признания новых властей (президента Порошенко и Верховной Рады), но и лежащая в области нематериального.




Украинский проект не просто уцелел, но и окреп. И во внешнеполитической сфере — тут и признание хунты мировым сообществом, и решительная поддержка принципа территориальной целостности Украины, и «понимание» её «борьбы против угрозы с Востока». И в сфере внутриполитической. Украинскими властями и украинствующей общественностью были мобилизованы и максимально задействованы все внутренние ресурсы, которыми в потенциале обладает украинский проект. К их радости, «сбылось» всё то, о чём они вещали полтора века и особенно в годы самостийности. Независимость Украины и сама её идея в опасности. От России исходит агрессия. В стране действует «пятая колонна» в лице донбасских сепаратистов и сторонников Русского мира. Они являются угрозой не только для Украины, но и для всего прогрессивного человечества, а потому Украина — последний оплот на пути российской экспансии. Возникла же эта угроза из-за мешающих нормальному европейскому развитию «православно-византийских традиций», векового «обрусения» и «денационализации» народа и его недостаточной украинской сознательности. А чтобы всё это преодолеть и быть Украиной, требуется широкомасштабная идейная и национальная украинизация, деруссификация и нагнетание антироссийской истерии. А новые условия («аннексия» Крыма и война на Донбассе) позволили украинству получить гораздо более универсальные средства, чем те, которыми оно обладало в мирное время.



Под идеологию украинского проекта были подведены сильные скрепы в виде коллективной памяти, основанной на войне, чувстве «защиты родины» и пролитой во имя неё крови. Тем самым, оказались задействованы мощные символические ценности, причём относящиеся уже не к далёкому мифологизированному прошлому (вспомним, что в украинский пантеон героев входят лишь те личности, которые боролись против Москвы), а к современности. Был актуализирован и «внешний враг» — Россия, русские, Русский мир, который, опять же, из области абстрактной мифологии переместился в современность.

С таким инструментарием социальной инженерии и в таких условиях (тотальной пропаганды и милитаристского психоза) насаждать украинскую идентичность становится гораздо проще, чем раньше. При этом меняется и характер создаваемой нации — в качестве её фундамента всё больше начинает выступать политико-мировоззренческий, а не этно-языковой фундамент, как это было прежде.

Таким образом, в пользу украинского проекта сыграли три обстоятельства. Во-первых, он — силами государства, построенного на его идеологии, и украинствующих — мобилизовал все свои внутренние ресурсы. Во-вторых, Украина была всецело поддержана Западом (и США, и Европой, причём как на уровне евроструктур, так и отдельных стран). А в-третьих, что самое важное (и роковое для стратегических интересов России), украинский проект был спасён одновременно и Западом и… российским руководством.


РОССИЙСКИЙ «ВКЛАД»

Российская политика, которая проводилась с начала весны 2014 года, была нацелена на сохранение «партнёрских отношений» с Европой (да и с США). А посему Русская весна, поднявшаяся на «крымской волне», поддержки и распространения не получила: курс был направлен на сохранение государства Украина и его территориальной целостности (но без Крыма). А раз так, то и на сохранение украинского проекта.

Очень скоро упор в российском освещении происходящего был смещён с украинского национализма (основы украинской государственности и причины внутренних конфликтов) на факты проявления на Украине «нацизма», который и подаётся как главная беда Украины, спровоцировавшая ответные действия народа Донбасса. Да, неонацизм на Украине есть, но это не более чем закономерное и последовательное развитие украинского национализма — иными словами, свойство украинского проекта.

Признание Кремлём новых киевских властей и непризнание волеизъявления жителей ДНР и ЛНР (которые тоже формально не признаны); колебания между поддержкой проекта «Новороссия» и отказом от него; минские соглашения и «спасение» Украины от военного поражения и неминуемой в этих условиях смены власти внутри неё; экономическая поддержка, позволившая киевскому режиму пережить зиму, — всё это черты российской политики.
Сюда же следует добавить такой важный, но редко обсуждаемый момент, как не денонсирование Россией «Договора о сотрудничестве, партнёрстве и дружбе» с Украиной 1997 года — и это на фоне заявлений о разгуле нацизма и антироссийской и террористической политике киевских властей. На словах Киев справедливо обвиняется во всех его прегрешениях, а на деле российское руководство сохраняет с ним партнёрские и даже «дружественные» (как следует из названия договора) отношения. То, что этот договор не был денонсирован украинской стороной, совершенно понятно, ведь он гарантирует признание Россией сухопутных границ Украины (а значит, и пребывания Донбасса, Харькова, Новороссии в её составе). Так что заявления украинских депутатов и высокопоставленных чиновников о том, что Украина пребывает «в состоянии войны с ядерной державой» и прочие их публичные демарши — это внешнее, а истинные интересы никто в Киеве ставить под угрозу не собирается.

Но это Украина. А как соотносятся сохранение этого крайне одиозного и чуть ли не силой продавленного ельцинской командой договора с интересами России? Значит, соотносится. Предполагается и «дружба» — хоть, наверное, и не с самим нынешним режимом, но вот с «Украиной» — точно.

Не настанет на Украине и экономического коллапса и социальных бунтов, начало которых некоторые предрекали ещё на осень 2014 года. Как показали события, Украина (а значит, и киевский режим) будут поддерживаться и Западом, и Россией, пусть даже на минимальном уровне, обеспечивающем сохранение социального мира и существование её государственности.


ПОЛИТИКА ПОЛУМЕР И УКРАИНСТВО

Collapse )




http://rusrand.ru/analytics/protivostojanie-natsionalnyh-proektov-na-ukraine-v-kontekste-sovremennyh-sobytij